Со мной не захотел остаться,
Но в дальний путь меня позвал,
Искать, надеяться, скитаться.
Он вереницей долгих дней,
Ведет меня к мечте моей,
На топи, в поле, под холмом,
Вновь повстречаться с волшебством…
Дыхание раненого сделалось более мерным, и Барбара тихо закончила:
– Я правда его видела…
– Я ослеп! — проговорил он. — Ослеп, совсем ослеп!..
– О, мой дорогой…!
Раненый пошевелил рукой и ощупью отыскал ее ладонь. Потом — очень медленно — поднял вторую руку. Двумя руками он ощупывал, поворачивал, сжимал тонкие пальцы Барбары. Внезапно он снова с угрозой зарычал и попытался приподняться.
– Почему?! — выкрикнул он. — Почему, почему, почему?! Зачем ты это сделала? За что ты ослепила меня?!
Каким-то чудом ему удалось сесть, и он, скорчив свирепую гримасу, схватил Барбару за горло своей большой и сильной рукой.
– Зачем все это, если…
Окончание фразы слилось в неразборчивый, звериный рык. Вино и колдовство, ярость и мука вскипели в его крови.
Один раз Барбара негромко вскрикнула.
Один раз всхлипнула.
– Вот теперь, — проговорил Дел, отталкивая ее, — тебе никогда не поймать единорога. Пошла прочь от меня!
И он ударил ее по лицу.
– Ты не в себе! Ты болен!.. — жалобно воскликнула Барбара.
– Прочь! — с угрозой повторил он.
Барбара в испуге вскочила. Он подхватил ее плащ и швырнул в темноту, и Барбара, которая с беззвучным плачем бросилась прочь, запуталась в нем и едва не упала.
А некоторое время спустя из-за живой изгороди снова послышались жалобные стоны и всхлипы.
Через три недели Рита отправилась на рынок. Внезапно чья-то сильная рука схватила ее сзади за плечо и рывком втиснула в угол, образованный стеной ближайшего дома, но Рита не испугалась. Подняв взгляд, она узнала Дела и сказала сдержанно:
– Не прикасайся ко мне.
– Я хочу, чтобы ты мне кое-что рассказала, — промолвил он. — И ты мне это расскажешь!
Его голос был таким же суровым и жестким, как и рука, сжимавшая ее руку выше локтя.
– Я расскажу тебе все, что ты хочешь, — ответила Рита. — Только, пожалуйста, не прикасайся ко мне.