Чарли понял, что Милвис ждет ответа на свой вопрос.
— Ничего я не забыл. Я поручил Филосу все тебе доложить. Все свои обещания я выполняю.
— Филос ничего не может рассказать.
— Это твоя вина. Как насчет выполнения твоего обещания?
— Мы свое обещание держим.
— Тогда давай перейдем к делу.
— Сначала мы хотим услышать твое мнение о Лидоме.
— Что я теряю? — отстраненно подумал Чарли, сердце его не смягчилось. Он прищурил глаза и медленно произнес: — Вы самое отвратительное стадо извращенцев, у которых не хватает даже стыда, чтобы забиться в какую-нибудь дыру и не высовывать оттуда носа.
Все отпрянули от Чарли, но никто не произнес ни слова. Наконец Милвис заговорил:
— Что случилось, Чарли Джонс? Несколько часов назад у тебя было о нас благоприятное мнение. Что тебя так переменило?
— Правда, только правда.
— Правда о чем?
— Что мутации нет.
— Так ли важно то, что мы делаем это сами? Почему тебе это представляется худшим, чем просто генетическая случайность?
— Именно потому, что вы это делаете, — выдохнул Чарли. Он хотел бы плюнуть им всем в лицо, но вместо этого начал говорить: — Филос рассказал мне, что вы очень стары. Вы спрашиваете, почему я считаю это злом? Мужчины женятся на мужчинах. Кровосмешение, извращение, вы ничего не забыли.
— Думаешь ли ты, — вежливо продолжал Милвис, — что другие люди могли бы по другому отнестись к нам, если бы обладали всей полнотой информации о нас?
— Сто два процента сказали бы то же самое, — проворчал Чарли.
— А если бы это была мутация, то ты бы нас не обвинял.
— Мутация была бы естественной. Вы что, можете сказать так о себе?
— Да! А ты можешь? А хомо сапиенс может? Какие границы имеет природа? Что, случайная космическая частица, меняющая генетический код, более естественна, чем сила человеческого разума?
— Космические лучи подчиняются законам природы. Вы отменяете их.
— Именно хомо сапиенс нарушил закон выживания сильнейших, — спокойно заметил Милвис. — Скажи мне, Чарли Джонс, что сделали бы хомо сапиенс, если бы мы жили с ними в одном мире и они знали наши секреты?
— Мы бы истребили вас до последнего детеныша, — холодно ответил Чарли, — и выставили бы его в балагане. Вот и все, что я хочу сказать. Отправляйте меня отсюда.
Милвис вздохнул. Неожиданно отозвался Назив: — Хорошо, Милвис. Ты был прав.
— Назив все время выступал за то, чтобы мы открылись хомо сапиенс и разделили с ними наши знания об А-поле и церебростиле. Полагаю, вы сделали бы точно так, как ты это описал: превратили бы поле в оружие, а церебростиль в устройство для подчинения разума.
— Скорее всего да, для того, чтобы стереть вас с лица Земли. Давайте, запускайте вашу машину времени.
— Никакой машины времени нет.
Колени Чарли буквально подогнулись. Он обернулся и посмотрел на большую серебристую сферу.
— Это ты назвал ее машиной времени. Мы ее так не называли. Ты сказал Филосу об этом, и он поверил.
— Сиес?..