Самолёт с едва заметным стуком коснулся колёсами земли.
— Мы скоро будем в машине. Что ты пытаешься спросить?
— Было нормально находиться день и ночь на вилле, потому что вокруг ничего, кроме снега и холода не было, но теперь… — она попыталась понять по его глазам, уловил ли он суть её вопроса.
— Ты спрашиваешь, будет ли тебе разрешено покидать дом?
У неё подскочил пульс от прямоты его слов. В её мыслях это звучало по-другому. Её разум боролся с нахлынувшими чувствами. Она надеялась, что сможет донести до Декстера суть дилеммы.
— Я не хочу покидать. Я просто не хочу быть запертой внутри. Сейчас весна. На улице становится тепло… — Натали оборвала свои слова, что, если скажет чересчур много, то он ответит нет.
Декстер с пониманием хмыкнул.
— Как ты думаешь?
У неё внутри кольнуло, когда она прислушалась к своему сердцу.
— Я думаю — тебе решать.
— И?
— И я верю, что ты примешь правильное решение.
Он склонился и поцеловал её в щёку и затем расстегнул ремень безопасности.
— Пойдём. Я знаю, что ты выросла в роскоши, но мне не терпится показать тебе наш дом. Не думаю, что ты разочаруешься.
Чувствуя его воодушевление, Натали улыбнулась. Она может подождать ответа на свой вопрос.
Стюарт открыл дверь и опустил трап.
За тот небольшой промежуток времени, когда самолёт садился, небо стало совсем тёмным, как чёрный бархат, и кругом зажглись огни. Вокруг была суета. Так много людей. Нат стало трудно дышать, и она схватилась за руку Декстера.
Слишком много людей. Что они могут сказать или сделать?
Она никогда раньше не боялась людей, но сейчас они её подавляли. Всё в ней жаждало спрятаться в руках Декстера или даже забежать обратно в самолёт. Но она теперь была его королевой. Королева не убегает. Подняв выше подбородок, она свысока оглядела своё новое королевство.
Декстер вежливо попрощался с пилотом и стюардами и они, держась за руки, стали спускаться по трапу. Воздух Вермонта был свеж и прохладен, не так холоден, как в Австрии. Была весна, и скоро на деревьях распустятся почки и расцветут цветы. Её мать привила ей любовь к природе.
Около самолёта их ждал автомобиль, типа гольф-кара, чтобы отвезти их в гараж к их машине. Когда они устроились на сиденье, ей снова захотелось оказаться внутри безопасных стен. Это было через чур для неё — оказаться ночью полностью открытой для любопытных глаз. Это всё было слишком…
Через несколько минут они въехали в ангар. И вот опять — тут было слишком много рабочих. Чтобы отвлечься, она стала вспоминать слова Декстера — что он ей сказал, когда в первый раз упомянул, что они вернутся в Штаты.
Он был прав: Натали может убежать. Не сейчас, когда он рядом, но может. Она может кому-нибудь рассказать, что на самом деле случилось, и что происходило за закрытыми дверями. Здесь говорили на её языке. Мысль пролетела быстро, как дуновение ветерка, и исчезла.
Она могла убежать, но это не значит, что она этого хочет. Зелёно-голубые глаза, смотрящие на неё с любовью, то, как его нога касается её, тепло его ладони на её бедре — всё это подтверждало то, что сердце уже знало: она никому ничего не скажет. Она не будет пытаться убежать от мужчины, владеющим её сердцем, телом, душой.
Декстер приподнял её левую руку и поцеловал косточки ладони, выступающие за кольцом со сверкающим бриллиантом.
— Ты очень хорошо себя вела, клоп.
Это прозвище её больше не нервировало. Наоборот, от его тона её бросило в жар, и сквозь румяна на щеках проступил настоящий румянец. Она не успела ответить — карт остановился.
Высокий джентльмен в униформе водителя, стоявший у открытой двери большого чёрного внедорожника произнёс:
— Мистер Смитерс, добро пожаловать домой.
— Спасибо, Джинкс, — Декстер кивнул в сторону Натали: — Разреши представить тебе мою невесту, мисс Роулингс.