Она кивнула и протянула Филу листочек бумаги с пометками, которые она делала во время разговора с мистером Сойером.
Он сфотографировал записи.
— На этот раз — пять дней — сказал он с едва слышимой досадой.
Тейлор покачала головой.
— Ты позвонишь или я?
— Думаю, что я.
Тейлор стало легче. Она знала, что чувствует Фил: было тяжело постоянно делать неутешительный отчёт Роулингсам. Этот человек — мистер Сойер или Смитерс — был умён. Что бы он ни задумал, было ясно, что это не случайно. Он спланировал всё, вплоть до сокрытия места своего нахождения.
Фил протянул Диане третий за последний час телефон.
— Избавься от последнего. Наши номера, как всегда, записаны. Если что-то изменится, случится или тебе понадобится помощь — звони. А когда узнаешь всё про бронирование — напиши СМС. Мы прибудем в Италию в то же время.
Она взглянула на них.
— Скажите, пожалуйста, её родителям, что я сожалею. Я не знала. Хотела бы я всё сделать по-другому.
— Да, — сказала Тейлор. Чувствуя, что Диана нуждается в дружеской поддержке, она протянула ей руку. — Сейчас ты помогаешь. Не останавливайся.
— Окей.
Глава 17
Согласившись на какую-либо уступку,
вы уже не сможете её отменить и вернуть всё так, как было.
— Говард Хьюз.
С каждым днём во «время Декстера» Натали всё больше нервничала, томясь по насилию, которого раньше боялась. Это чувство появлялось и в другое время дня и ночи, но, когда его сильные руки двигались по её обнажённой коже, нужда росла, пока желание не поглощало все её мысли.
Однажды днём, когда Натали стояла, согнувшись вперёд и огибая спинку кровати, впивавшейся ей в бёдра, лицом на матрасе, Декстер стал водить рукой по её выставленному заду. Его большая рука согревала её кожу, его прикосновения распаляли её желание до края. Он трогал так близко, но всё же не касался самого важного. Мысли о том, как это будет, если он коснётся там, затмили все переживания касательно его планов и того факта, что она в такой позе.
Она томилась, жаждала его внимания и, в то же время, боялась. Эта комбинация чувств постоянно вертелась вихрем внутри неё, а от этой позы сдалось и сознание, поглощённое вожделением. Хорошо это или плохо, но она жаждала большего.
Нат поёрзала на изножье кровати, разводя шире бедра, словно для устойчивости, безмолвно облегчая этим Декстеру доступ. Если бы ей не нужно было признаваться в своём желании, если бы он взял, вместо того чтобы спрашивать разрешения, — она смогла бы насладиться этим без чувства вины.
Её зад, ноги, грудь… он их, не мешкая, сжимал и щипал, гладил и целовал. Натали принадлежала ему. Он мог делать с ней всё, что хотел. В это время, пока её мысли были заняты мечтами о том, что его пальцы могли бы сделать, раздался свистящий звук кнута. Она не видела, что он принёс его, иначе не грезила бы о его прикосновениях.
Звук прозвучал за доли секунды до обжигающего удара. Она не успела собраться и закричала от неожиданности, забившись в ремнях, которыми была привязана. Она задвигала как могла. Напрягла ноги и сжала кулаки, но это не принесло облегчения. Она была крепко привязана. От ужаса и боли, воцарившихся внутри и снаружи, она зарыдала.
— Нет, клопик, впитывай. Просто слушай мой голос.
И она подчинилась, позволяя глубокому голосу Декстера доминировать над её мыслями в то время, как он сам властвовал над её телом.
Его рука бродила по её коже.
— Это так прекрасно, как кожаная плеть отметила тебя. Я наслаждаюсь этим. Ты хочешь, чтобы я остановился?
— Нет, — ответила она, не раздумывая. Если бы Натали подумала, то захотела бы, чтобы он прекратил. Боль от кнута была беспощадной. Она не проходила, а наоборот, накрывала, словно паутиной, пронизывая нервы, подобно осколкам стекла.
Он снова стал дразнить края её выпуклой сердцевины.
— Не лги мне. Ты знаешь мои чувства насчёт правды во всём. Я был правдив с тобой. Твоя задница выглядит впечатляюще с этим красным рубцом. Окажи и мне такое же уважение.