— Из-за твоих изменившихся планов ты должна была пройти контроль здесь.
Она подпрыгнула, уставившись на Декстера, говорившего прямо ей в ухо.
— Что?
Он указал подбородком на потолок.
— Ты стараешься смотреть в камеры. Твоё присутствие здесь не покажется ни странным, ни необычным.
Нат набрала воздуха и тихо сказала:
— Нет. Я не должна проходить контроль до Франции. Я не хочу, чтобы мои планы менялись.
— Клопик, это больше не в твоих силах, — он кивнул в сторону одного из окошек пограничного контроля. — Видишь эту женщину, почти девочку, на самом деле, которая только что прошла контроль?
Натали увидела её. Она была молодой, высокой и стройной. Её тёмные волосы были забраны в хвост, пропущенный через отверстие в кепке. На ней была дорогая, но обычная одежда: джинсы, ботинки, тёмно-зелёный топ и накинутый светло-коричневый свитер. За секунду до того, как девушка исчезла, Натали заметила её сумку. Это была такая же сумка, как у неё.
И кепка… На Натали не было кепки, но у неё была точно такая же.
Внезапно, в комнате стало жарко, а её кожу защипало.
Во рту у Нат пересохло, у неё подогнулись колени.
— Почему? Зачем ты мне на неё показал?
— Я думал ты сообразительнее. Ты меня разочаровываешь.
Перед ними осталось несколько пассажиров до того, как подойдёт их очередь. К глазам подступили слёзы, она проглотила подступившую желчь.
— Она это я?
— Ты сейчас сказала то, что никогда не ожидала от себя услышать. Кто ожидает увидеть себя, исчезающую в толпе?
— Технически — нет, она не ты. Ты это ты. Но ясно зафиксировано, что личность, о которой ты, может быть, собиралась сообщить офицеру в одном из этих окошек, только что пересекла границу Германии. Имя, с которым ты регистрировалась на рейс официально уже в Мюнхене. У этой девушки есть её, вернее твой старый паспорт, посадочный талон, вся информация на тебя. — Декстер надавил ей на поясницу, заставляя сделать ещё несколько шагов вперед. — Государственные служащие не поверят тебе, если ты назовёшься ей.
Сердце Нат так заколотилось, что зашаталась комната. Что будет, если её вырвет?
— Я настоящая Натали Роулингс. Мои родители…
— Что случится, если ты сделаешь безумное заявление? Знаешь, какие у них тут в Германии психушки? — спросил Декстер. — Совсем не такие санатории, в котором находилась твоя мать.
Она с раскрытым ртом посмотрела ему в лицо, её живот скрутило.
— Как ты…?
Случай с её матерью был давным-давно, после рождения Николь и до Нэйта. Это была та часть семейной истории, которую никогда не упоминали. То время — так говорили, и не было такой причины, ради которой это стоило ворошить. На протяжении всей жизни Нат её мама была уравновешенной, милой и любящей. История, которую рассказали Нат, была настолько травмирующей, сопряжённой с такими событиями, от которых мама пострадала, что с ней произошёл, как говорят профессионалы, отрыв от реальности.
Что случится с мамой, если Нат исчезнет? Не отбросит ли это её назад? Будет ли это следующим травмирующим событием?
Декстер продолжал шептать:
— Я не смогу помочь тебе, если они заберут тебя.
Помочь мне?
Изучая выражение его лица, Нат оценивала своего похитителя. Смогла бы она обогнать его? Он был высоким, выше её, возможно, ростом с её отца, и он был большим: не в смысле — толстым, а крепким и основательным. Этими же словами можно было описать его выражение лица. Крепкое и основательное, словно они обсуждали погоду, а не мамину душевную болезнь или её собственную.
— Но, если я исчезну, моя мама…