– Их продадут вам сколько угодно в одну минуту! – ответил он, бросаясь исполнять поручение.
– Покупаю Грибулинские!
С этим предложением маклер обошел все группы.
Спустя четверть часа он возвратился.
– Платите деньги! – сказал он, подходя к Суравину.
И в три минуты дело было сделано.
Но на бирже уже произошло движение.
Тихий нервный шепот пронесся по зале.
– Суравин скупает!.. Зачем?.. Что такое?
И вдруг там и сям раздались сначала сдержанные вызовы, затем все более и более нервные:
– Покупаю Грибулинские!
Акции медленно поднимались в гору.
Чья-то невидимая рука скупала их усердно, неутомимо, и волнение усиливалось с каждой секундой.
Биржа кипела.
Люди, красные от волнения, с горящими глазами метались по зале, в которой все чаще и чаще повторялся крик:
– Покупаю Грибулинские!
Бешеный азарт овладевал игроками.
Еще никто, кроме самих акционеров компании, не знал, в чем дело, но все уже чувствовали, что с Грибулинскими заводами произошло что-то необыкновенное.
Акции поднимались быстро, скачками.
– Покупаю Грибулинские!.. Сто двадцать!.. Сто двадцать пять!.. Сто тридцать один! – раздавалось со всех сторон.
Ураган азарта с каждой минутой рос более и более.
Николай Саввич с бьющимся сердцем стоял у стены, скрестив руки, словно главнокомандующий, одержавший победу.
К одиннадцати часам стало известно, почему скупаются Грибулинские акции, и азарт сделался еще сильнее.
К половине двенадцатого акции стоили уже по сто восемьдесят семь рублей.
Азарт делал то, что игроки, игравшие на повышение, зарвались!
Суравин подозвал своего маклера.
– Продайте! – коротко приказал он.
Через четверть часа он, весь красный от волнения, клал в боковой карман полмиллиона рублей.
«Рано продал!» – с тоской подумал он, глядя, как курс поднялся уже до ста девяноста одного рубля.
Но вот рост вдруг остановился.