— Да? — веря и не веря, переспросила сестра Веры и, неопределенно пожав плечами, — видно было, что она приехала сюда в готовности бороться за квартиру, а, судя по всему, никакой борьбы и не нужно, устало сказала: — Ну ладно… Мое дело предупредить А теперь я обзвоню всех подруг, чтобы сообщить им скорбную новость, и попрошу никого не входить в комнату с Верой. Я хочу всю эту ночь провести с ней наедине!
— Хорошо! — переглянувшись с Александром, согласилась Лена. — Псалтирь мы и на кухне можем почитать!
И учитывая опыт предыдущей ночи, когда Александр не пожелал поделиться с кем-либо дежурством, сразу определив себе первую смену, отправила его спать.
Да после такого тяжелого суетного дня Александр особо и не сопротивлялся.
Он добрел до комнаты Веры, лег на ее кровать, которая давным-давно стояла без хозяйки и, уже засыпая, вдруг почувствовал, что кто-то запрыгнул к нему и тяжело улегся на ноги.
— Ах, да, — вспомнил он. — Надо же! Рыжий кот…
И снова «Золотая стрела», вздымая подводным тараном воду, неслась по вызолоченному солнцем днем и посеребренному ночью луной морю.
Расковав Грифона в Антиохии, Клодий решил, что в Тире не следует надевать на него оковы. Потому что, как сказал он Альбину, после смягчения политики Траяна к христианам, опасности от него больше нет никакой.
А она, оказывается, была.
И, как вскоре выяснилось, немалая.
Клодий даже не подозревал, какую злобу накопил против него раб, сидя почти целый год на цепи.
Он просто горел желанием отомстить своему господину.
И этот случай ему вскоре представился.
Когда однажды он был послан за продуктами в ближайшую лавку, его вдруг окликнул отделившийся от стены римлянин с узкими красными полосками на тоге. Это был тот самый всадник, который принимал участие в совете римского пресвитера с Клодием и сенатором, как спасти Священные книги. Он явно поджидал кого-нибудь, выходящего из снятого Клодием дома.
— Скажи, — с нетерпением спросил он. — Верно ли, что сейчас здесь проживает многоуважаемый Клодий Альбин?
Грифон с недоумением посмотрел на всадника и проворчал:
— Ну допустим, а что?
— Хвала богам! То есть, я хотел сказать, слава Богу! — быстро поправился всадник и с облегчением выдохнул: — Наконец-то нашел…
— А ты кто будешь? Тоже что ли христианин? — неприязненно покосился на него Грифон.
— Разве об этом спрашивают на улице? — упрекнул раба всадник и зашептал: — Я давний друг Клодия и давно уже ищу его…
— Ну так иди тогда и обнимайся с этим чудовищем! — криво усмехнулся раб.
Всадник с удивлением посмотрел на него:
— Что-то ты не очень ласково отзываешься о своем господине!
Обида так переполняла Грифона, что он не выдержал и выплеснул ее первому встречному:
— Я понимаю, что я раб, и что раба можно бить, убить, обижать! Но не до такой же степени, как это сделал со мной он! Он… он… он не дал мне свободу, несмотря на то, что я предлагал ему любой выкуп, и держал на привязи, как цепного пса! Поэтому я даже и слушать о нем не хочу!
Всадник внимательно выслушал его и осторожно спросил:
— А если я скажу тебе, что я — его… враг?
Грифон, в свою очередь, тоже изучающе оглядел незнакомца с головы до ног и медленно произнес:
— Тогда, пожалуй, я готов тебя выслушать! Тем более что это похоже на правду. Я, действительно ни разу не видел тебя в числе друзей Клодия! А я, поверь, знаю их всех в лицо! Особенно среди христиан, на которых ты, если честно, совсем не похож…
— Тогда скажи мне, — нетерпеливо подался к рабу всадник. — Свитки двух книг, ну, ты наверняка знаешь каких — еще у них?