— Да-да, конечно! — вяло согласился Александр.
И принялся за когда-то горячо любимую, потом привычную и, наконец, как уже думал, навсегда оставленную из-за писательского труда работу.
Как во сне он что-то делал. Придумывал. Изобретал. Писал. Рисовал. Набросал вчерне все 16 страниц макета, который, изумляясь его умению и опыту, на все лады хвалил отец Игорь. И уже под вечер пришел домой.
Здесь он наотрез отказался от ужина. Не удержавшись, рассказал не на шутку встревожившейся этим обстоятельством Вере обо всем, что произошло. А затем сам, в свою очередь, попросил ограничиться одним Серафимовским правилом, быстро прочитал его и ушел к себе, крепко-накрепко забаррикадировав креслом дверь.
То, что было дальше, можно назвать лишь кошмарным сном, от которого порою всю жизнь приходишь в себя.
…Александр бежал от кого-то, такого леденяще ужасного и смертельно опасного, что на него было страшно даже оглянуться…
Сердце бешено колотилось, так и рвалось из груди…
Он уже не помнил, сколько времени продолжалась эта погоня, как вдруг споткнулся о камень на краю зияющей черной пропасти и… с разгону полетел в нее.
Далеко внизу, на дне этой пропасти, стремительно приближаясь, виднелись острые глыбы, от предчувствия неминуемой встречи с которыми сильно заболело сердце.
Он так и проснулся — от этой боли в груди.
Попытался встать, но, застонав, бессильно откинулся на подушку…
«Что это?» — не понял он.
А боль усиливалась, разливаясь по всему телу и делая его неподъемно-свинцовым, и, наконец, стала такой, что трудно было даже вздохнуть.
К счастью, за стенкой послышался кашель Веры.
«Не спит! — понял Александр — Стыдно, конечно, крепкому, молодому мужчине звать безнадежно больного человека. Но если я так и помру — разве потом ей будет легче?»
И он решился-таки побеспокоить ее. Однако, вместо того, чтобы крикнуть, зовя на помощь, лишь слабо прохрипел:
— Вера…
Кашель в комнате Веры затих, а затем, приближаясь, послышалось шарканье комнатных тапочек. Наконец, Вера, судя по звукам, дошла до его двери.
— Александр? Ты меня звал? — полувопросительно-полуутвердительно чуть слышно окликнула она.
— Да-да… — прошептал Александр. — У меня что-то с сердцем! Вызывай скорую…
Вера сделала попытку войти к нему в комнату, но кресло не позволило ей сделать это.
— Я не могу открыть дверь! — пожаловалась она.
— Это я закрыл ее…
— Зачем?
— От кота…
— Как же я теперь открою ее?
— Да тебе и не надо этого делать. Врачи сами отодвинут кресло. Ты только, пожалуйста, поскорей вызывай их…
— Хорошо! Сейчас-сейчас…
Не в силах по-прежнему двигаться, Александр слышал, как Вера, захлебываясь в кашле, взволнованно называет его имя и свой адрес. Как потом, спустя несколько минут — надо же, слабо удивился он, как иногда умеет оправдывать свое название скорая помощь, дверь в квартиру открылась. И, судя по мужскому голосу, появился врач.
Он без труда отодвинул кресло и вошел в комнату.