— А это совсем необязательно! Можно просто читать вслух… Это же очень просто!
Александр достал из сумки небольшую книжечку и показал ее Вере:
— Вот — акафист Покрову Пресвятой Богородицы, — сказал он и, чтобы Вере было понятней, постарался на первый раз объяснить, что к чему, без таких незнакомых ей терминов, как икос и кондак: — Количество песней в нем 24 — по числу букв греческого алфавита, с которых начинается каждая песнь в самом первом, созданном больше тысячи лет назад акафисте, по образцу которого создавались последующие…
Вера с уважением взяла книжечку, полистала ее и жалобно посмотрела на Александра:
— Мне сейчас и читать трудновато. Боюсь, кашель от этого резко усилится.
— Да-да, я понимаю, — участливо закивал Александр. — Сам в детстве болел бронхитом…
Услышав это, Вера нахмурилась и поспешила поменять тему разговора:
— Ну а как у тебя в редакции? Нормально познакомился с коллективом? — спросила она.
— Да уж куда нормальнее! — усмехнулся Александр и, сам не зная почему, рассказал обо всем ей.
Вера неожиданно приняла его рассказ близко к сердцу, и он, почувствовав это, невольно обратился к ней за поддержкой:
— Ну сама посуди, разве после монастыря я мог поступить по-другому?
— Да, конечно, ты прав! И отец Лев, видишь, тебя поддержал, — решительно заявила Вера.
Александр благодарно кивнул ей и, целуя каждую, стал бережно вынимать из сумки и ставить на стол свои иконы, которые были с ним еще в монастыре: Спаса Нерукотворного, Иверской, Казанской и Владимирской икон Пресвятой Богородицы, святителя Николая Чудотворца, своего небесного покровителя — Александра Невского, преподобных Сергия Радонежского, Серафима Саровского, Варнавы Гефсиманского Чудотворца, других святых…
Вера внимательно следила за каждым его движением.
— А что ты делал в монастыре? И как ты вообще туда попал? — принялась расспрашивать она и спохватилась: — Ой, видишь, сколько у меня вопросов! И не только этих…
— Ничего, времени у нас много! — успокоил ее Александр и, видя, как радостно засияли глаза Веры, вдруг сам поверил в то, что у них, то есть, у нее, действительно, еще много времени!
Вера, словно почувствовав это, впилась в него глазами и заторопила:
— И кем же ты был в монастыре? Неужели, монахом?
— Нет — полубратом! — усмехнулся Александр. — Ну, как бы тебе это объяснить — гостем. После того, как у меня вышел большой роман, и я, крестившись, захотел писать только на духовные темы, настоятель пригласил меня немного пожить в келье, но я задержался и вот так в шутку называл себя сам. А если серьезно, то сподобился в течение целого месяца поднимать мощи вот этого святого, — он кивнул на одну из икон, неожиданно с удивлением посмотрел на нее, недоуменно поджал губы и, не без труда снова собравшись с мыслями, продолжил: — Потом экскурсоводом, чтецом…
— Чтецом? — обрадовалась Вера и сказала: — Тогда… если ты еще не устал, может, поможешь мне почитать акафист?
— А почему бы и нет? — удивленно пожал плечами Александр.
И — хотя он хотел внимательней изучить внезапно поразившую его икону святого, да и вообще собирался заняться сокращением романа не в уме, а уже на бумаге — согласился:
— Это даже намного душеполезней. Ведь Христос говорил, где двое или трое молятся во Имя мое, там и я посреди них!
— Конечно! — обрадовалась Вера.
Поправив косынку, она с трудом дожидалась, пока Александр закончит свое дело, но когда он выложил последнюю икону, все же — обязанности хозяйки пересилили в ней желание больного человека — спросила:
— Может, сначала поужинаешь, а потом почитаем?
— Нет, — возразил Александр. — После ужина мы будем читать уже вечерние молитвы. Так же, как и до завтрака — утренние!
— Слава Богу!.. — прошептала Вера, и глаза ее заблестели.
— Ты это чего? — удивился Александр.
Она быстро смахнула рукой слезу и прошептала: