Обелиск на меридиане: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Хао! — повторил Блюхер. — Однако, Павел, почему тебя так обеспокоило это известие?

— Дело не в мощах Чжан Цзолиня, а в подоплеке покушения, — ответил Берзин. — Более злобного врага СССР трудно было найти. Но его повадки мы знали, цели изучили и могли прогнозировать его действия. Убийство генералиссимуса может привести к непредвиденным последствиям. А любое изменение стабильности в мире, тем более в районах, примыкающих к нашим границам, вызывает тревогу. Кто стоит за покушением? Какие цели, ближайшие и долгосрочные, преследует? В какой степени они направлены против нашей страны?

— Может быть, все гораздо проще: месть? — высказал предположение Блюхер, но тут же сам отверг: — Вряд ли. Если бы разделались во дворце, еще куда ни шло. Но взрыв на тщательно охраняемой дороге… А его сынок, Чжан Сюэлян, тоже ехал в этом поезде?

— Нет, по нашим сведениям, он с войсками под Кайфыном.

— И ему вроде бы незачем спешить, — продолжал размышлять вслух Василий Константинович. — Последние годы Сюэлян фактически командует Мукденской армией, отец провозгласил его своим наследником. В отличие от старого хунхуза, Сюэлян — образованный офицер, окончил Токийскую военную академию, вводит в армии новшества, наводнил штабы японскими советниками. Отец не мешал ему и в этом… К тому же Сюэлян — правоверный конфуцианец, а по конфуцианским канонам невозможно допустить, чтобы сын поднял руку на отца… Нет, нужно искать в другом направлении. А что, если это проделка Чан Кайши?

Теперь возразил Берзин:

— Чан Кайши добился, чего хотел: без боя взял Пекин и теперь, конечно же, объявит себя главой центрального правительства. Так что цели он достиг. И вряд ли из-за хунхуза будет ссориться с его могучими покровителями. Хотя сам он опирается на американцев, но, по нашим сведениям, ищет расположения и японцев.

— Запутанный клубок… Понять мотивы поступков китайских бонз так же трудно, как расшифровать их иероглифы. — Блюхер ногтем распечатал пачку папирос, закурил. — Уж как я готовился к своей командировке; казалось, проштудировал все возможное, а за те мои три года убедился: в Китае все для нашего мировосприятия непривычно. Церемонии, церемонии… Обязательно улыбаются. Непременно кланяются… Да это еще что! У них лучший подарок почтительного сына своему отцу в день рождения — гроб! А преподнести в день пятидесятилетия похоронные одежды — неукоснительный обычай. Генералы чуть что начинают рыдать. В первый раз я даже опешил, когда увидал. Представляешь, прямо на военном совете — слезы ручьем. Оказалось, тоже ритуал: коль сказали о нем во всеуслышание лестные слова, он должен в знак благодарности прослезиться. И такая разница почти во всем: мы пишем перьями, они — кисточками; мы — слева направо, они — сверху вниз. Ты, приветствуя, пожимаешь руку товарища, он — свою собственную.

— Но живем-то мы с ними бок-о-бок. Вот, — Павел Иванович кивнул в сторону карты Восточного полушария на стене кабинета, — тысячи километров общих границ… — Он снова взял в руки листок, сосредоточился, будто пытаясь прочесть нечто меж строк короткого донесения. — Нам известно, что в последние месяцы и Чжан Цзолинь начал заигрывать с американцами…

— Вот оно что? Для его покровителей — это кость в горле. Они бы ни за что не стали терпеть шуры-муры Чжана с янки.

— Предполагаешь, что покушение подстроили сами самураи? — проследил ход мыслей Блюхера Павел Иванович. — Не чересчур ли проста отгадка?

— Ни у японцев, ни у китайцев чересчур просто ничего не бывает, — согласился Василий Константинович. — И все же, как ни невероятно, а не исключено. Не исключено…

В дверь постучали.

— Войдите.

Помощница переступила порог:

— Вы просили немедленно докладывать о донесениях из Мукдена. — Она протянула бланк.

— Спасибо, Наташа.

Берзин начал читать. Нахмурился:

— Вот и первое эхо взрыва. — Передал лист Блюхеру.

— Завязывается. Как я и предполагал, вокруг КВЖД, — проговорил Павел Иванович. — Пожалуй, ты прав — японцами. «Держи вора!» громче всех кричит сам вор. А развязывать этот узелок, или — как там по-твоему? — расшифровывать иероглиф, хочешь не хочешь, а придется. Нам с тобой, Василий.

Глава третья

Панихида по безвременно почившему генералу Данилину в православной церкви союза галлиполийцев на рю Мадемуазель окончилась, толпа прихожан чинно двинулась к дверям. Но тут от одного к другому передали, что офицерам велено собраться в притворе церкви.

— Господа офицеры! — адъютантским тенором подал команду штаб-ротмистр Мульча, и в комнату под сводами вошел генерал Кутепов.

Путко повел взглядом по сторонам. Проплешины. Патлы. Жеваные сюртуки. А прикроешь глаза — можно представить: парадные мундиры, эполеты, аксельбанты… Да и Александр Павлович Кутепов, генерал от инфантерии, сам в сером твидовом пиджачке. Котелок. Зонтик. По виду — рантье средней руки… Ан нет! За ним сила. Весь РОВС[2], сотни тысяч солдат и офицеров бывшей российской армии, ставших эмигрантами.

— Господа, — не повышая голоса, но отрывисто, по-командирски, начал Кутепов. — Рад доложить, что великий князь Николай Николаевич имел личную аудиенцию у президента Пуанкаре и получил от него карт-бланш на организацию во Франции русских военных школ. — Генерал сделал значительную паузу и продолжил: — Это, господа, означает и подготовку-переподготовку унтер-офицерских и младших офицерских кадров, кои за годы безвременья подзабыли военную науку, а она, даст бог, пригодится в недалеком будущем; это и воодушевляющий пример солидарности страны-союзницы, это и посильная, хотя и скромно оплачиваемая фондом великого князя служба для многих из вас.

По собранию пошел одобрительный гул.

— Наряду с сим радостным известием вынужден доложить и о прискорбном: «возвращенцы» усиливают свою зловредную деятельность. Еще до тысячи ходатайств поступило от эмигрантов в представительство Совдепии на рю Гренель. В числе ходатайствующих немало рядовых чинов, казаков. Но что особенно прискорбно, имеются и офицеры. Позор, господа! Отказаться от жертвенного порыва! Продать свои шпаги большевикам!..

Лицо Кутепова дошло бурыми пятнами. Гнев его передался собравшимся. Толпа загудела.

— Мы должны, господа, принять меры. К слову сказать, президент обещал великому князю содействие в искоренении деятельности зловредного «Союза возвращения».

Антон Путко продолжал с интересом разглядывать генерала. Невысок. Невзрачен. Черноус и чернобород. Довольно молод, едва за сорок. Кутепов лишь не так давно, после смерти барона Врангеля, принял пост председателя РОВС. В отличие от Деникина, Лукомского, Юденича и иных он выдвинулся лишь в гражданскую войну, до нее был дворцовым «шаркуном» — командовал лейб-гвардии Преображенским полком. Боевой путь начинал в Добрармии под Ростовом, потом командиром корпуса наступал до Орла и отступал до Новороссийска; уже в Крыму, у Врангеля, командовал армией… После войны Кутепов так и находился при бароне, в Югославии, пока великий князь Николай Николаевич не вытребовал его в Париж.

[2] РОВС — «Российский общевоинский союз», объединявший всю белогвардейскую эмиграцию.