— В таком случае у меня для вас послание от его Высокопревосходительства верховного старейшины клана Тан, Тан...
— Матушка... — вдруг прервала речь женщины Цинь Жуа.
— Ах, что такое? — удивилась та. — Жуа, я же всё правильно делаю...
— Матушка... — снова повторила Цинь Жуа уже с некоторым раздражением, как будто в её голоса скрежетали бутылки.
— Давайте обсудим всё это за ужином.
Тут женщина нахмурилась:
— Но я не голодна...
— Матушка. . .
— Как скажешь! — вдруг закивала женщина и резко прошлась вперёд, лишь для того, чтобы застыть посреди коридора:
— А где у вас столовая?
— ...
— ...
— ...
...
Столовая нашлась. Как и кухня. Прямо сейчас там жарился омлет с ветчиной. Хань Ин, — именно так звали женщину, — сразу же вызвалась помочь своей дочери с готовкой, на что получила резкий и грубый отказ.
После него женщина печально уселась за мраморный столик. Она выглядела как обиженный ребёнок. Фан Линь посмотрел на неё, а потом проводил Цинь Жуа взглядом в кухню. Впервые мужчина видел её настолько одновременно скованной и открытой в своих в общем-то недобрых чувствах.
Затем проследовала очень напряжённая минута, когда троица из мужчины, служанки и Маи сидели за столом в полной тишине; наконец подали обед. Фан Линь и Мая взялись за палочки — Цинь Жуа была не большой любительницей обыкновенной пищи, — на стадии Дао Сердца можно было не есть вовсе, и женщина разве что иногда пробовала, без особого интереса, деликатесы. Правда, во время их общих трапез она брала себе что-нибудь, просто для поддержания атмосферы за столом — сейчас, однако, у женщины совсем не было аппетита. Её тарелка была голой.
Перед Хань Ин тоже была небольшая порция, но женщина смотрела на неё немного неуверенно.
— Ешь, — хмуро сказала ей Цинь Жуа, и лишь тогда она тоже приступила к трапезе.
Затем служанка, обыкновенно разговорчивая во время обеда, прикрыла глаза и положила руки на стол.
Когда траурная по своему настрою трапеза закончилась, она и все остальные отложили тарелки, и снова повисло молчание, — и опять служанке пришлось взять дело в свои руки:
— Так что хотели сказать его Высокопревосходительство верховный старейшина?
— Ах, да... — кивнула Хань Ин и посмотрела на Маю. Юная девушка сразу же напряглась.
— Во-первых, господин Тан Лунь хотел передать, что даёт своё разрешение, чтобы его внучка, юная госпожа Тан Мэй, стала ученицей господина Фан Линя...
Мая взволнованно кивнула.
— Но... — продолжала женщина, немного монотонно, словно выговаривая заученную речь:
— При этом он поставил одно условия... Он согласен позволить ученичество, но только если через полгода юная госпожа Мэй сможет одолеть в поединке своего двоюродного племянника, юного господина Тан Чжаня...
— Тан Чжаня?.. — хмуро переспросила Цинь Жуа.
— Юного господина Тан Чжа...
— Я знаю.