Потом протянулось молчание, длинной почти в десять секунд. С каждым следующим мгновением Мае становилось всё более неловко, она хотела что-то сказать, но снова Цинь Жуа заговорила первой, тоном глубоким и странным:
— К вам пришли из вашего клана, юная госпожа...
— Ах, — Мая удивилась, а потом немедленно вздрогнула.
— А... Кто это? — спросила нервная девушка секундой спустя, когда Цинь Жуа уже шла звать Фан Линь. Женщина встала перед дверью и произнесла спокойным тихим голосом:
— Моя мать...
140. Приглашение
Когда Фан Линь узнал, что в ближайшие пять минут — примерно столько занимал подъём на лифте с первого этажа, — ему предстоит встреча с «матушкой» Цинь Жуа, мужчина сразу же смыл остатки своего сна холодной водой, причесался и немного занервничал.
У него уже был дурной и очень дурной опыт знакомства с родителями своих пассий. Не то чтобы они действительно состояли с Цинь Жуа в отношениях, скорее они были «кроватными партнёрами», или как там молодёж называет подобный вид без обязательных отношений, но Фан Линю всё равно было немного неловко.
Мужчина поправил свою рубашку, нашёл пояс для штанов и даже нацепил носки, даже одинаковые! После чего встал в смиренном ожидании.
Между делом Фан Линь поглядывал на Маю и Цинь Жуа — реакция у них были различна. Юная девушка выглядела оживлённой и неуверенной, но при этом не впадала в свою обыкновенную мрачность, возникавшую каждый раз, когда дело касалось клана Тан; Цинь Жуа тоже была необычной: она выглядела на удивление раздражённой. А ещё почему-то злой, с ядовитой улыбкой на губах, и странным, хмурым пренебрежением в глазах.
Пока Фан Линь пытался расшифровать выражение её лица, в дверь постучали.
— Можно, — сказал мужчина.
Дверца открылась, — за нею стоял швейцар в забавной красной шапочке. Потом он отошёл в сторону, пропуская высокую женщину в одеянии служанки.
В ней было метр восемьдесят девять, не меньше. Она была заметно выше Фан Линя.
Волосы женщины были чёрными и очень густыми. Личико белым и как будто припудренным. Её брови были немного слишком прямыми, загибающимися только на самом кончике, а глаза сверкали на личике как два чёрных камушка.
Женщина выглядела строгой, но при этом очень молодой. Её руки были в белых перчатках, которые казались мутными на фоне ещё более светлой кожи.
Когда женщина только вошла в прихожую, она немедленно встала на месте и настороженно осмотрелась. Её чёрные глаза остановились на Мае, после чего женщина добрые двадцать секунд сверлила девушку взглядом, так что та засмущалась и первая подняла голос:
— З-здравствуйте, тётя Инь...
Тут женщина встрепенулась, словно кошка, которой наступили на хвост — глазки её забегали — и она немедленно поклонилась и произнесла, едва не срываясь на крик:
— Рада видеть вас, юная госпожа! П-просите, что не представилась сразу. С вами всё в порядке, что вы дума... В смысле, я надеюсь вы сможете мне рассказать всё, что... Приветствую, юная госпожа! — и снова взволнованная женщина отвесила поклон, настолько быстрый, что её волосы махнули вверх-вниз словно тряпочка на ветру.
Фан Линь поморгал, покосился на Цинь Жуа, в улыбке которой появились нотки какого-то нервного тика, и немного удивился... А потом тётя Инь повернулась к своей дочке, замялась и спросила:
— Жуа... А ты как? Т-ты хорошо питаешься?..
— Со мной всё в порядке, матушка, — ответила Цинь Жуа, а потом нежнейшим голосом добавила:
— Не волнуйся, без тебя мне было удивительно хорошо.
— Ах... Я... Это, это хорошо... — кивнула явно смущённая женщина и повесила голову. Фан Линю на мгновение стало её немного жаль, — она напоминала странного, неловкого... И немного тупенького зверька.
И как только мужчина об этом подумал, женщина посмотрела прямо на него. Сразу же его глазки нахмурились, и она сказала:
— Вы, я так полагаю, господин Фан Линь?
— Он самый.
— Вы... Являетесь Мастером Юной Госпожи.
— Вроде да.