Должна что-то сделать. Нельзя оставлять Илларея одного, взваливать все на его плечи.
Тьма не получит ничего!
Но Геро все еще не знала, как выбраться из западни. Как обрести силы, если теперь нет ни лисы, ни сада, ни самого убежища?
"А нет ли их на самом деле?".
Тьма сказала, что может проникать в её разум и сны, но ведь это все не по-настоящему.
Тело девушки по-прежнему в башне.
А что с драконом?
Вдруг чудовище из кристалла может влиять и на его рассудок?
Геро распрямилась и попыталась нащупать опору под ногами, но тщетно.
Она висела в бесконечной тьме, где не было ничего привычного и понятного.
"Я хозяйка своего мира! Я должна управлять им, а не какое-то существо, посланное богами. Это мой дом, моя реальность!".
Геро пыталась отыскать в душе хоть какие-то отголоски дара. Почувствовать, где же прячется лиса.
"Ей, наверное, так же страшно и больно, как и мне. Дар скрывается и так же заточен во тьме".
— Мы сможем выбраться отсюда. Вместе. Ты только дай знать, что слышишь меня…
Сосредоточившись на своей силе, Геро представила ее в мельчайших подробностях: мягкий искрящийся мех, мощные челюсти, сверкающие глаза, полный обиды и гнева взгляд.
— Ты должна довериться мне, — прошептала девушка, вытянув руку вперёд, в пустоту. — Мы вырвемся, я все исправлю. И больше никому не позволю разделить нас.
Время тянулось не хуже древесной смолы, и уже казалось, что дар не ответит. Он затаился где-то там, в непроглядной тьме и не желал показываться хозяйке, но Геро ждала.
Ей не на кого было опереться. Никто не помог бы ей вернуться в тело, ведь девушка даже не знала, где Илларей и не захватила ли тьма и его разум.
— Пожалуйста…
Геро ощутила, как потеплели кончики пальцев и жар начал медленно подниматься по руке, оплетая запястье и локоть. Вокруг ладони появилась тонкая зеленая нить, а другой её конец уходил во тьму.
Утерев набежавшие слезы, девушка слабо улыбнулась.
— Я иду к тебе. Я иду…
Ухватившись за нить, как за единственное спасение, Геро поплыла вперед, сквозь густой, как кисель, воздух.
Каждый рывок давался с трудом, в груди жгли, а любой вдох отдаваться болью под ребрами. Сердце гулко упало в груди, а в ушах стоял гул пульсирующей крови.
— Не бойся. Я сейчас…
Нить становилась все горячее, обжигала пальцы, но Геро старалась не обращать внимания на боль.
Вскоре впереди появился призрачный зеленоватый сгусток. Его свет едва угадывался в темноте, был бледным и далеким и с каждым новым рывком выглядел все слабее.
Еще пара рывков и Геро остановилась, всматриваясь в магическое свечение, с трудом угадывая в нем очертания лисы.
Та стала намного меньше, превратившись в маленького, слабого лисенка. Скрутившись в тугой комочек, она висела в пустоте и даже не смотрела по сторонам. Шерсть на загривке встопорщилась, стоило только девушке сделать еще одно движение вперед.
Подняв круглую голову, лисенок уставился на Геро круглыми глазищами, наполненными такой обидой и горечью, что у девушки защемило сердце.