Геро увидела перед собой деревянный поднос, на котором стоял пузатый чайник, рядом лежал уже нарезанный хлеб, сыр и какие-то незнакомые фрукты. В маленькой вазочке чернело густое ежевичное варенье, в круглой масленке было несколько кругляшков ароматного масла.
— Хозяин из своих запасов достал, — Винченсо устроился рядом с подносом и принялся намазывать хлеб вареньем. — От сердца оторвал, он слишком любит сладкое.
Геро невольно усмехнулась.
— Он любит пугать людей до смерти.
— Вы на него не сердитесь, — Винченсо положил сверху, прямо на варенье, несколько кусочков странного фрукта и протянул Геро. Да уж, такого угощения она еще не видела. — Господин Илларей очень устал. Когда люди устают, они совершают…
— Ошибки?
— Жестокие поступки, — деревце дернулось, отчего из красных цветов на его голове вылетело облачко пыльцы. — Ой! Она неопасная! Простите…
— Твой господин — не человек.
— Но это не значит, что он не может устать.
Винченсо обогнул поднос и сложил лапы под себя, устроившись на краешке стола.
Геро осторожно откусила угощение и почувствовала, как во рту разливается терпкая сладость: смесь меда, ягод и чего-то еще, отдаленно напоминающего душистый кагарский перец.
— Раньше здесь были другие драконы, — деревце спохватилось и налило в белую фарфоровую чашку ароматный травяной чай. — Хорошее время. Господин мог на них положиться. А теперь…вот. В замке никого нет, он несет эту ношу один.
— Это не дает ему право похищать людей! Я даже не знаю его, отец никогда ни единым словом не упоминал, что существует какой-то уговор. Как я, по-твоему, должна себя чувствовать?
— Как кролик в силках, — Винченсо опустил голову и принялся ковырять кончиком паучьей ноги поверхность стола. — Но хозяин не желал вам зла. Как только все закончится, вы будете свободны, госпожа.
— Что закончится?
Деревце помедлило с ответом.
— Когда он снимет проклятье с истока под замком.
Новые вопросы закопошились в голове, Геро пыталась сложить в голове всю картинку, но кусков не хватало. И ответы ей мог дать только дракон.
Но для этого придется снова столкнуться с ним лицом к лицу, а девушка не могла забыть, с какой легкостью он демонстрировал свою неуязвимость.
Кинжал.
Рана.
На секунду Геро прикрыла глаза, угощение встало поперек горла.
— Но при чем здесь я? Моя мать была целителем! Она не имела дел с проклятиями.
Винченсо очень уж странно посмотрел на Геро.
— Очень даже имела. Она с господином Иллареем были хорошими друзьями.
Кусок хлеба застыл в дюйме от ее рта.
— Этого не было! Я бы точно запомнила.
— Вы говорите, что не знали его, но это не так, — в черных глазах Винченсо мелькнуло что-то похожее на грусть. — Вы даже встречались с ним, еще совсем малышкой. Господин помнит вас. Он всегда помнил.
— Бред какой-то…
Когда мама умерла, Геро было семь. Достаточно осознанный возраст, чтобы на всю жизнь запомнить мрачного типа с золотыми глазами. Да он бы ей потом в кошмарах снился до самой смерти!