— Они чертовски искусственны на вкус.
Я разрываю пакет, засовываю один конец леденцов между зубами и откусываю.
— Мне все равно, что ты говоришь. Они мои любимые, и то, что ты ненавидишь Twizzler, не изменит моего мнения.
Он качает головой, открывает пакет с вяленой говядиной и откусывает. Мы устраиваемся в приятной беседе до конца ночи. Когда он выключает свет и забирается в кровать рядом со мной, я думаю, что делать дальше.
Должны ли мы обниматься?
Мне засунуть между нами подушку и сказать ему оставаться на своей стороне?
Прежде чем я успеваю слишком сильно беспокоиться о том, что такое этикет для того, чтобы делить постель в этой ситуации, он принимает решение за меня. Перегнувшись через кровать, он обхватывает меня рукой за талию и притягивает к своей груди. Бек кладет подбородок между моей шеей и плечом, наши тела соединяются с этой точки вплоть до наших ног.
Мне не требуется времени, чтобы заснуть, чувствуя себя в его объятиях спокойнее, чем когда-либо прежде.
39
Бек
— Никогда не думала, что скажу это, но я никогда в жизни не была так рада увидеть Эзру, — с энтузиазмом говорит Марго, подпрыгивая вверх и вниз, чтобы согреться. Я смотрю на нее сбоку, из моего горла вырывается низкое рычание. — Осторожно говорить так взволнованно, когда речь идет о моем водителе. Он работал на меня много лет, но я слишком ревную, когда дело доходит до него, и он может просто потерять работу.
То, как она закатывает мне глаза, говорит мне, что она ни в малейшей степени мне не верит. Она практически бежит через парковку к Эзре, прыгая в его объятия и крепко обнимая.
Если бы он не занес руки над безопасным местом на ее спине, его бы уже уволили, к черту нашу дружбу. Я останавливаюсь перед ними, поднимая брови, когда Эзра смотрит на меня с веселой улыбкой. Марго выходит из его объятий, глядя на ожидающую позади него машину.
— Я думала, мы застряли здесь навсегда.
— Неужели это было такое ужасное время? — спрашиваю я, бросая на нее понимающий взгляд. Хотя то, что произошло прошлой ночью, было далеко не запланировано, это был не самый худший поворот событий, который я мог себе представить. На самом деле, на мой личный взгляд, получилось более чем идеально.
Румянец заливает ее щеки. Она переводит взгляд с меня на Эзру и обратно. Вокруг нас поднимается холодный ветерок, кусающий его, когда он бьет нам всем в лицо. Марго поправляет волосы, развевающиеся на ветру, и ее глаза блестят, когда она смотрит то на меня, то на Эзру.
— Ужасно. Худшая ночь. — Она изо всех сил пытается подавить улыбку, но, в конце концов, больше не может. Она подмигивает, когда захватывающая дух улыбка озаряет ее лицо.
— Почему бы тебе не рассказать своему новому лучшему другу Эзре, как мы провели время? — Я бросаю вызов.
Ее брови поднимаются к линии роста волос, а красные щеки становятся еще темнее. У Марго всегда такой умный рот и никаких фильтров. Мне нравится, когда я могу нажать на нее достаточно, чтобы она покраснела. Особенно в присутствии других.
Эзра насвистывает, прежде чем прыгнуть вперед и выхватить бумажные пакеты из моей руки.
— Теперь, когда ты упомянул об этом, я думаю, мне лучше не знать подробностей.
— Грязные подробности, — поправляю я, все еще глядя на Марго. Я был зол, когда наша машина застряла в снегу. Я был в ярости, когда думал, что буду мучиться, проспав рядом с ней всю ночь, не имея возможности иметь ее. Теперь я благодарен за снежную бурю, за то, как многое изменилось между мной и Марго со вчерашнего дня до сегодняшнего дня.
— Бек! — Марго вопит, ударяя меня по руке.
Эзра загружает наши небольшие пожитки в багажник машины, качая головой и изо всех сил стараясь не обращать на нас внимания.
— Спасибо, что разобрался с ситуацией с машиной, — говорю я ему. Похоже, что он не только потратил свое утро на то, чтобы отбуксировать для нас машину, но даже нашел время, чтобы помыть арендованную машину. Просматривая багажник, оказалось, что весь наш багаж остался в целости, несмотря на то, что машину оставили на обочине.
— Просто делаю свою работу, — отвечает он, закрывая багажник.
Марго занята тем, что печатает что-то на своем телефоне. Если бы мне пришлось угадывать, это как-то связано с теми ее друзьями, с которыми она всегда непреклонна в разговоре. Подойдя к ней, я обнял ее за плечо и притянул к себе. Я целую ее в макушку. Сначала она выглядит шокированной. Она бросает нерешительный взгляд на Эзру, который уже сел в машину и не обращает внимания. Даже если бы он обращал внимание, это не имело бы значения.
Что-то изменилось между мной и Марго прошлой ночью. Я не делаю ни шагу назад. Теперь, когда она у меня есть, я не отпущу ее. Мне все равно, кто смотрит, если я хочу прикоснуться к ней, поцеловать ее или еще что-нибудь, я это сделаю.
— Готова вернуться в Нью-Йорк? — спрашиваю я, позволяя ей проскользнуть на заднее сиденье.
— Я готова вернуться домой.
Я киваю, мое горло сдавливает. “Дом.” Это было простое предложение, но для меня оно имело гораздо больше смысла. Она не осознает веса своих слов, того эффекта, который они произвели на меня.