— Я не могла…
Я киваю, мой подбородок касается ее плеча.
— Я знаю малышка. Вот почему я не винил тебя за это. Но я не мог больше оставаться там, зная, что ты у него.
— Вот почему ты ушел… — Что бы она ни собиралась сказать, она теряется в блаженстве своего оргазма. Ее стоны громкие, эхом отдающиеся в маленьком пространстве ванной.
Я тру ее, пока ее пальцы не обхватывают мое запястье, останавливая меня. Я целую ее в затылок, нуждаясь в контакте. — Да, именно поэтому я неожиданно ушел в то утро. Я винил во всем встречу, но на самом деле я не хотел видеть тебя с ним. Это было в прошлом, что я не хотел видеть тебя с ним, это было больше, что я не мог без чувства тошноты.
Она снова оборачивается, беря мое лицо в свои руки. Этот жест кажется гораздо более значимым, чем все, что было между нами раньше. Это не похоже на подделку или похоть. Это кажется реальным, и эта мысль обезоруживает меня.
— Никогда больше, — обещает она.
Я ухмыляюсь, имитируя то, как она держит мое лицо, кладя обе руки на ее щеки.
— Ну, эта часть чертовски очевидна.
Она хихикает, качая головой. Я наклоняюсь, игриво покусывая кончик ее носа. Она извивается на мне сверху, от этого движения еще один поток пузырей и воды переливается через край ванны. Затем я подчеркиваю свои слова, целуя женщину, которая нашла место в моем сердце, гадая в глубине души, как долго я смогу ее удерживать.
38
Марго
Бек стоит с телефоном в гостиничном номере с полотенцем, ненадежно обернутым вокруг его талии. Одним легким рывком я вижу каждый идеальный дюйм его тела. Я улыбаюсь при этой мысли, зная, как легко было бы полностью раздеть его и позволить ему снова и снова поступать со мной по-своему.
— Перестань так на меня пялиться, — предупреждает он, прижимая телефон к уху.
Я кусаю губу, качая головой.
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.
Он хмыкает, указывая на кровать посреди комнаты.
— Ты смотришь на меня. Если ты не будешь осторожна, я закончу этот разговор прямо сейчас и трахну тебя поверх простыней, которые пытаюсь заменить.
Я открываю рот, чтобы ответить, но он поднимает палец.
— О, здравствуйте, — начинает он, прочищая горло. — Ах, да, нам нужны новые простыни.
Мои глаза вылезают из орбит, когда я понимаю, что кто бы ни был с ним на другой линии, он определенно услышал угрозу, которую он только что дал мне. Я знаю, что должна быть смущена, но вместо этого я нахожу это забавным, что Бек явно неудобно разговаривать с тем, кто ответил. Его бледные щеки заливаются румянцем, чего я раньше не видела.
Мне приходится сдерживать смешок, когда он кладет телефон обратно на станцию. Когда он смотрит на меня с угрожающей ухмылкой, я понимаю, что у меня проблемы.
— Ты находишь это забавным? — насмехается он, делая шаг ко мне. Я делаю шаг назад, пытаясь избежать гнева в его глазах. Плюшевый гостиничный халат слишком длинный для меня, из-за чего я чуть не спотыкаюсь о ноги при движении назад.
Я качаю головой, ненавидя, что мои губы выдают меня, расплывшись в улыбке.
— Нет, — отвечаю я, нажимая букву «Т» для драматизма.
Он поднимает брови, поправляя полотенце на талии. — Ты лжешь, — протягивает он.
Мои икры ударились о спинку шезлонга, и мне больше некуда было деваться. Он знает, что я загнана в угол из-за ухмылки Чеширского кота на его лице. — Ты находишь забавным, что бедная старушка только что услышала, как я угрожаю трахнуть тебя?
— Я имею в виду, она, вероятно, все равно бы знала это, когда ты попросил новые простыни.
Он мычит, сокращая расстояние между нами и притягивая меня к себе за лацканы моего халата. — Ты права, мисс Моретти.
Вставая на цыпочки, я обхватываю его шею руками. Он вкусно пахнет. Мыло с ванилью и шалфеем, предоставленное отелем, — это аромат, которым я стала одержимой. — Скоро стану миссис Синклер, — слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю их осознать. В тот момент, когда они выходят, я думаю, не слишком ли много я сказала. Знаешь, из-за нашего согласия и все такое. Я не знаю, пришло ли время для этого, — добавляю я в последнюю минуту, внутренне жалея, что не промолчала.
Теперь, когда мы переспали вместе, я не знаю, что это значит для нашей договоренности. Я бы предположила, что всё, всё еще в силе, но сейчас все кажется более… сложным.