— Ладно, не злись, но Камден сказал мне, что центральный элемент… тот в котором мы с тобой… он уже продан.
Я изображаю удивление. Мои брови поднимаются.
— Правда?
Она тревожно прикусывает губу, покачиваясь взад-вперед на тех же каблуках, что были на нашей помолвке несколько месяцев назад. Те, в которых я полностью ожидаю увидеть ее сегодня вечером — без одежды.
— Мне жаль. Я сказала Камдену, что нам не нужно выставлять его на продажу, но он сказал мне, что уже слишком поздно. Он уже был куплен. Я всегда могу сделать еще…
Я прервал ее, поцеловав в губы.
— Я думаю, что это станет отличным украшением спальни. Не так ли?
Она смотрит на меня в замешательстве. Ее пухлые губы, покрытые восхитительной красной линией, которую я так сильно хочу испортить, хмурятся.
— Может быть? Я не знаю. Ты меня не слышишь? Кто-то другой купил. Я не знаю, куда они ее положат, но она продана, я слышала, за большие деньги, но она не будет нашей.
Я целую ее в висок, прежде чем наклониться и схватить ее за руку. Я провожу ее через различные произведения искусства, над которыми она усердно работала день и ночь в течение последних трех месяцев. Все они следуют одним и тем же концепциям.
Ее витрина называется «Что, если». В центре внимания ее концепция: брать людей или сценарии, которые она видела, и переосмысливать их жизнь или какой она могла бы быть.
Я останавливаю нас перед самым глубоким в галерее. Мой личный фаворит — тот, который укрепил наше прошлое, настоящее и будущее.
Один из нас в конференц-зале присоединился к нам в воображаемый день свадьбы.
— Ты с ума сошел? Почему мы должны были прийти к этому? — спрашивает Марго, скептически глядя на меня.
— Потому что это я купил его, Фиалка. Не было никакого гребаного способа, чтобы кто-то еще владел им, кроме меня. Или нас.
Ее рот висит открытым. Она переводит взгляд с холста на меня и обратно.
— Нет, ты этого не сделал.
— Да, я сделал.
Она закатывает глаза.
— Не думаю, что я так злилась на тебя с тех пор, как ты меня уволил.
Я ухмыляюсь, мои глаза блуждают по каждому предмету, в который она вложила свое сердце и душу для этой демонстрации.
Блядь. Я чертовски горжусь ею. Так в восторге от ее кропотливого таланта — ее красоты. Собственно просто ею.
— Ты можешь злиться, малышка. Мне нравится, как ты вымещаешь на мне свое разочарование. — Румянец заливает ее шею, когда она, без сомнения, вспоминает умопомрачительный секс, который у нас был в ту ночь, когда я ее уволил. Это были выходные после моего возвращения из Сан-Хосе. Она жаловалась, что несколько дней у нее болит голова.
— Бек, — говорит Камден, обогнув холст и останавливаясь рядом с Марго и мной. — Я знал, что ты прокрадешься пораньше.
Я насмехаюсь над ним, пожимая руку одному из моих ближайших друзей.
— Ты ожидал чего-то другого? Пришлось повидать мою девушку, пока она всю ночь отгоняла покупателей.
Камден присвистывает, засовывая руки в карманы своего костюма.
— У меня уже так много их в заднице, спрашивая, могут ли они увидеть кусочки раньше времени. — Он смотрит на мою будущую жену рядом со мной, одаривая ее натянутой улыбкой. — Я мог бы попросить твою девушку пожить здесь на одном из этажей.
Ее глаза широко распахиваются от шока.
— Нет, — недоверчиво говорит она.