— Нет. Потому что тогда мы точно не сможем отдохнуть. Может быть, просто поговоришь со мной немного. Твой голос может наскучить мне до усыпления.
Он снова рассмеялся.
Проклятье, он сексуален, даже по телефону.
— Ты сегодня проверяла свою сумочку?
— Да, — она склонила голову набок.
Почему он говорит о моей сумочке?
— Как насчет переднего кармана?
— Я не пользуюсь этим карманом.
— Загляни в него, — настаивал он.
Она переключила его на громкую связь и вылезла из кровати, схватив сумочку. Сунув свободную руку в карман, она нащупала прохладную гладкую поверхность камешка.
Камешек Джоша.
Он казался тяжелым в ее руке.
— Я нашла его, — тихо сказала она.
— Удивлен, что ты не нашла его раньше. Он пролежал там весь день.
Уголки ее губ приподнялись.
— Зачем ты положил его туда?
— Не знаю, — его голос звучал почти застенчиво. — Может быть, поскольку я не могу быть с тобой сегодня вечером, я хотел, чтобы вместо этого с тобой была маленькая часть меня.
Это было так мило, что у нее защемило сердце. Она никогда бы не поверила, что он из тех мужчин, кто все эти годы хранил бы что-то настолько сентиментальное. Или кто бы мог подумать, что ей понадобится что-то сентиментальное, чтобы чувствовать себя в безопасности, находясь в одиночестве в своей постели. Это согрело ее изнутри.
Вот каково это — влюбиться в кого-то?
Она почувствовала, что потеряла равновесие, как будто только что сошла с американских горок и покачнулась в сторону. Было бы так легко влюбиться в Джоша Гербера, если бы она позволила себе это.
И так легко пострадать от него. Он был смущающим, красивым и так отличался от всех, кого она встречала раньше. Не тот бессердечный бизнесмен, которого она списала со счетов в тот первый день в гостинице.
— Присмотрю за ним, — пообещала она. — И верну его тебе завтра.
— Это странно, потому что я все время сую руку в карман и удивляюсь, что его там нет.
— Ты всегда держишь его в кармане?
— Да.
— Все эти годы?
Он рассмеялся.
— Думаешь, я сумасшедший, да?
— Вовсе нет. У некоторых парней есть защитное одеяло, у тебя есть защитный камешек. Это довольно мило.
— Фу. Проклятие «довольно милого». Ни один парень не хочет, чтобы его так называли.