Конечно, он не считал, что каждая девушка, которую он когда-либо целовал, должна его помнить. Но они провели вместе целый день и ночь. К моменту его ухода ее губы были припухшими от поцелуев, а тело теплым и податливым от его внимания.
И он сделал ее счастливой. Очень счастливой. Три раза, не то чтобы он считал.
Как, черт возьми, она этого не помнила?
Он выехал с парковки и поехал по главной площади города. Кевин посмотрел из окна на дерево и окружающие здания.
— Ты действительно думаешь, что владельцы бизнеса позволят нам сравнять эту площадь с землей? — спросил он.
Площадь была единственной частью города, которая подходила для строительства новой лыжной деревни. Она была ровной и доступной, но достаточно близко ко всем склонам, чтобы подъемники начинались именно там.
— У них нет особого выбора, — сказал Джош, его голос был ровным. — Земля принадлежит нам. Мы просто должны уведомить их, — но он бы предпочел, чтобы они ушли добровольно. Именно в этом и заключался смысл завтрашней встречи. Убедить их в том, что перестройка города — это хорошо. Что она открывает возможности, а не приносит страдания. — Все здания переживают не лучшие времена. Это лишь вопрос времени, когда их придется снести.
— Как Вы думаете, внуки станут проблемой? — спросила Элизабет, нахмурив брови.
— Что Вы имеете в виду? — спросил Кевин.
— Разве Вы не видели, как Джозеф Винтер смотрел на этих двух девочек. Как будто он боялся их.
— Боится своих дочерей? — спросил Кевин. — С чего бы ему бояться?
— Не знаю, просто мне кажется, что происходит нечто большее, чем мы знаем. И я не хочу, чтобы мы снова оказались застигнуты врасплох, — в голосе Элизабет звучало беспокойство. — Я уже облажалась и не хочу повторения.
Джош посмотрел на Кевина. Тот пожал плечами.
— Мы присмотрим за этим, — сказал Джош, направляя «Эскалейд» на подъездную дорожку к дому, который сняла для них Уилла. Это был идеальный дом с низкой крышей на фоне заснеженных гор. Он находился по другую сторону городской черты, и Джошу было безразлично, если бы жители на него обиделись. Кроме того, здесь было много места и отличный Wi-Fi — то, что им всем пригодится.
Не то чтобы он собирался оставаться здесь надолго. Он постарается сохранить мир завтра, прежде чем отправиться домой. И не думать о девушке, которая должна была запомнить его имя.
Он припарковался перед домом и посмотрел на Кевина и Элизабет.
— Главное, на чем нужно сосредоточиться — это завтрашнее городское собрание, — сказал он им. — Нам нужно сказать этим людям, что здесь все изменится, и как-то удержать их на нашей стороне. Мы не хотим никакой негативной огласки.
— Легче сказать, чем сделать, — пробормотал Кевин.
— Знаю, — сказал Джош, его голос был низким. — Вот почему мы будем работать всю ночь.
***
Норт вошел в свою кухню-гостиную и открыл холодильник.
— Кто-нибудь хочет пива?
— Я буду одно, — отозвался Гейб. Норт взял две бутылки и открутил крышки, передав одну брату, когда вернулся в гостиную. Все пятеро снова собрались в доме Норта на ранчо.
— У нас есть вино, — сказала Эверли, улыбаясь ему. — Мы начали без тебя.
Аляска сидела у огня, поджав под себя ноги. Она пришла последней, ожидая окончания своей смены за стойкой регистрации, и сделала себе горячий шоколад, вместо того чтобы разделить вино с Холли и Эверли.
— Итак, Холли хочет тебе кое-что рассказать, — Эверли старалась не ухмыляться. Она находила ситуацию с Джошем уморительной, к большому смущению Холли.
— Правда? — Норт сделал глоток своего пива. — Что именно?
Холли тяжело сглотнула, ее щеки пылали.
— Я знаю, кто покупает город.
— Мы все знаем. Это «Гербер Энтерпрайзис», — Гейб бросил на нее странный взгляд.