«Она соблазняет тебя, чтобы получить то, что хочет, и ты попадаешься на это. Думаешь своими штанами, а не мозгами. Я был о тебе лучшего мнения.»
Прав ли он?
Неужели он провел последние несколько недель, влюбляясь в эту красивую женщину перед ним, в то время как она провела столько же времени, планируя его падение?
— Мне нужно идти, — пробормотал он. Потому что у него была эта дурацкая боль в груди, и он понятия не имел, что с ней делать. Он чувствовал себя раненым животным, ищущим свой дом, где он свернется калачиком, чтобы умереть.
Но у него не было дома. У него был арендованный дом в городе, который его не хотел. Рядом с женщиной, которая предпочла всех ему.
Холли снова схватила его за руку.
— Я пойду с тобой.
Он вырвал ее у нее из рук. Джош не мог вынести, чтобы она прикасалась к нему.
— Я влюбился в тебя. Ты знала об этом?
Она кивнула, ее дыхание участилось.
— Я слышала, как ты сказал мне вчера вечером.
— И ты не ответила мне тем же, — еще один удар. Этот удар казался смертельным.
— Я хотела, — слезы текли по ее красивым щекам. — Но я не могла этого сказать, пока ты не узнаешь правду обо всем этом. Я не хотела, чтобы мои слова были запятнаны, как только я скажу тебе правду.
— Тогда скажи это сейчас, — его голос был полон решимости.
Она посмотрела на него, ее глаза покраснели, губы дрожали.
— Джош…
— Скажи это, — по какой-то причине он должен был это услышать. Хотел посмотреть, как ее губы складываются в слова. Даже если это убьет его.
— Не могу. Не сейчас, когда ты так на меня смотришь.
— Как?
— Как будто ненавидишь меня.
Он стряхнул ее руку.
— Значит, ты не можешь этого сказать, — она даже сейчас не могла ему этого сказать. — Теперь я понимаю. Ты не доверяешь себе, чтобы сказать это, потому что боишься. Не меня, а себя. Ты боишься довериться кому-то. Боишься закончить так же, как твоя мать. Гораздо лучше быть гребаной ледяной королевой, чем признаться, что у тебя есть чувства к кому-то.
Ее лицо сморщилось. Долгий, медленный всхлип сорвался с ее губ. И он ненавидел себя, потому что тоже причинил ей боль.
Черт, она была прекрасна, даже с темными кругами вокруг глаз и следами туши, размазанной по щекам. Ему хотелось провести пальцами по ее нежной коже, чтобы она снова стала чистой. Точно так же, как он хотел забыть все, что произошло.
Но он не мог. Ему было слишком больно, и он не доверял себе, чтобы что-то сделать прямо сейчас. Все станет только хуже.
— Ты можешь попросить одного из своих двоюродных братьев забрать тебя и отвезти в театр? — спросил он ее.
Холли моргнула.
— Зачем?
— Мне нужно вернуться в свой дом, — он чуть не сказал «домой».
— Мы можем поехать вместе.