— У тебя сколько пушек-то?
— Семь стволов, десяток фальконетов, полсотни матросов. — Сакен помолчал. — Маловато, конечно, противу супостата. Ан семь бед, один ответ.
— Помилуй Бог, что так?
Сакен тяжело вздохнул:
— Море не суша, там, брат, волна и ветер судьбу подчас решают. Добро, когда попутный, в корму, а вдруг повернет на мордотык? — Сакен ухмыльнулся. — У турок-то галеры наперед быстрей дубель-шлюпки пойдут против ветра, да и по ветру на длинной дистанции настигнут.
Раскурили трубки. Марков заговорил первым:
— Однако фортуны тебе, друже, желаю…
Сакен осклабился:
— Сия дама изменчива. Однако басурманам при любом исходе задарма не дамся. Ежели что, не поминай лихом.
На пристани Галич доложил о готовности. Вид у матросов был бодрый. Гребцы сидели по банкам, разобрав весла, канониры укладывали аккуратно ядра, подносили из крюйт-камеры последние заряды.
Марков и Сакен обнялись на прощанье. Ловко перемахнув на дубель-шлюпку, Сакен скомандовал:
— Отдать носовой! Оттолкнуть нос!
Дубель-шлюпка медленно развернулась носом в море.
— Отдать кормовой! Весла на воду!
Сакен взял подзорную трубу. Он решил пока не поднимать парус, чтобы не привлекать внимание турок. Была надежда, что турки в послеобеденный час не заметят их.
— Сколько? — спросил Галич, когда Сакен опустил трубу.
— Без малого три десятка.
Сакен обвел взглядом обширный Днепровский лиман. Слева, неподалеку, простиралось Черное море. Справа, в дымке, едва просматривалось устье Буга, а дальше, где-то на горизонте, крутой берег обозначал устье Днепра, и за ним, невидимая отсюда, Глубокая пристань.
— На фалах фок поднять! — Парус затрепетал на ветру.
Из-за косы показался нос турецкой галеры. Длинней стали гребки, весла прогибались от напряжения, вздулись жилы на мускулистых руках матросов. «Жаль, турки, видимо, нас заметили. Правда, неприятель пока далеко, но схватки, рано или поздно, не миновать», — подумал Сакен.
Командир не торопясь прошел вдоль борта. Остановился посредине палубы, у мачты.
— Видимо, братцы, схватки с басурманами нам не избежать. Время есть рассудить. Однако присягу исполним с честью. Постоим за нашу Веру, Государыню, Отечество!
На одном выдохе ответили матросы:
— Постоим! Поколотим нехристей!
Улыбка озарила лицо командира.
— Спасибо, братцы! — Он потрогал на груди пакет с депешей Суворова. — Однако наш долг доставить в Глубокую пристань депешу. Потому, пока турки далеко, на яле пойдет унтер-офицер Галич и с ним восемь молодцов. — Сакен повернулся к Галичу: — Немедля отбери восемь матросов, подтяни ял и не мешкая отходи. — Он вынул из-под камзола кожаную сумку с пакетом и отдал унтер-офицеру. — Вручишь командующему эскадрой. Передашь на словах, что дубель-шлюпка флаг российский не посрамила.
Галич споро отобрал матросов, они подтянули ял и перебрались на него. Сакен окинул взглядом берега. Слева показалось устье Буга.
— Пойдешь ходко, скрытно, рубахи и фуражки скиньте, чтобы не маячить перед турками. Пойдешь к Семенову Рогу. Мы вас прикроем.
Они обнялись, Галич прыгнул на ял, отдал буксирный конец, шлюпка с хода взяла быстрый разгон и отвернула к берегу.
— Руль лево на борт! — Сакен решил заслонить от турок шлюпку и огнем отвлечь внимание неприятеля. — Левый борт, орудия наводи! Товьсь!