Тридцать девять и девять (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ну, что за горе, расскажи мне!

Мама обнимала его и гладила по спине. Данил крепко прижимался к ней, уткнувшись в плечо. Какая она замечательная, какая родная…

— Мама, меня выгнали со сборов! — соврал он и заревел с новой силой.

— О-ой, ну, это не такая уж трагедия! — улыбнулась Люда.

«Конечно, — думал Даня, — если бы меня выгнали со сборов, если бы я сломал себе шею или попал под машину, все это было бы ерундой по сравнению с тем, что случилось на самом деле…»

***

Войдя в свой интуристовский «люкс», Валерка просто рухнул на кровать, закрыв глаза, пытаясь хоть немного успокоиться и спрогнозировать дальнейшее поведение Данила. Наверняка его впечатлительный нытик прибежит сейчас к Людке и все ей выложит. Глупо было рассчитывать на то, что сын не понял, что к чему.

Валерка много раз представлял себе, что было бы, если б жена о его похождениях узнала. Он ставил себя на ее место — картина получалась невеселая. Но то, что случилось, превзошло все его самые мрачные предположения — об этом узнал Даня. Не просто узнал — он застал его. Как же это низко! Низко и позорно. Что ж, пускай он ей расскажет. Валерка придет утром и все объяснит. Он подождет, пока они немного успокоятся и смогут его выслушать. Он сможет объяснить Данилу. Он выложит всю правду, он расскажет все так, как есть на самом деле, и сын поймет его. И обязательно простит, ведь у него такой смышленый, такой веселый и великодушный мальчик…

Валерка ведь вовсе не был бабником. Он изменял своей жене потому, что так поступали все. Все необходимые ему люди. Он вполне мог бы без этого обойтись, но тогда он существенно проиграл бы в глазах своего окружения.

Ему просто необходимо было пожить в этой гостинице — здесь остановился человек, на чье покровительство Валерка очень рассчитывал. С ним были связаны все Валеркины планы на будущее, и у него все прекрасно получалось! Ведь спортивный комитет — давно уже не его уровень, он переходит на серьезную партийную должность.

Его мало беспокоило то, что рядом с отрывающимся в служебной поездке московским гостем нужно было строить из себя разбитного повесу, услужливого, беззаботного и распутного парня. Игра стоила свеч — так ему казалось. Так ему казалось до сегодняшнего вечера, до того момента, когда он увидел эти испуганные, растерянные серые глаза.

Порог своей квартиры Валерка переступал с чувством человека, бросающегося под поезд. Люда стояла в коридоре и застегивала перед зеркалом свой легкий плащ. Он был просто потрясен, когда жена повернулась и, весело улыбнувшись, сказала:

— Что-то вы все возвращаетесь раньше времени. Тебя тоже выгнали?

— Откуда?..

— Да так… Приготовь себе поесть сам, я опаздываю.

— А что, Даня тоже дома? — спросил растерявшийся Валерка.

— Да. Знаешь, его вчера со сборов отчислили, и он страшно переживает. Сидит в своей комнате и не выходит. Ну пока! — она чмокнула его в губы и вышла за дверь.

Неужели Даня ничего ей не сказал? А может, и правда не понял? Вот это было бы неплохо! Валерке в любом случае нужно с ним поговорить…

Даня подумал, что отец уже зашел на кухню, и, решив быстро выскочить из квартиры, столкнулся с ним в коридоре нос к носу. Специально, что ли, папочка его караулил?!

— Данил, — начал Валерка, но, подняв на сына глаза, забыл все, что приготовился сказать.

Эта гримаса не может принадлежать его мальчику… Эти злые сощуренные глаза и презрительно искривленные губы — не его, не Данила. Валерка никогда не видел такого вызывающего лица. Он поднял руку и хотел взять сына за плечо, но Даня мгновенно отскочил, пробежал вдоль стены, хватая на ходу свои ботинки, и, вылетев из квартиры, громко захлопнул дверь.

Обувался Даня уже в подъезде, стоя перед закрытыми дверями лифта.

***

Данил очень жалел маму. Он постоянно крутился возле нее, подробно рассказывая о своих делах и стараясь во всем ей помогать. Его прилипчивость часто выводила Люду из себя, и она куда-нибудь его отправляла.

«Бедная, — думал Даня, — и не подозревает, с кем находится в одной квартире». Хорошо, отец хотя бы уже не целует ее в щеку при Дане. Но Данил не может видеть, как мама, уходя, чмокает мужа в губы. Он накрывает голову подушкой, чтобы только не слышать, как за ними закрывается дверь спальни. Когда отец выходит из-за стола, Даня сам хватает его тарелку и начинает мыть, чтобы мама только не прикасалась к ней своими руками.

Данил постепенно свыкся с мыслью, что нельзя упускать случая выразить свое презрение отцу. Даня не станет хуже учиться и не бросит плавание: этим он покажет, что переживает из-за всего случившегося. Он просто будет напоминать постоянно папочке о том, что ничего не забыл.

И у Данила отлично получалось. Он доводил Валерку до тихого бешенства своими бесконечными намеками. Если Валерка спрашивал, например, положила ли Люда сахар в его чай, и она отвечала, что нет, Данил непременно говорил: «Мама, ну как ты могла забыть про папу? Он ведь всегда про тебя помнит. Правда, папа?», или: «Не кричи на папу, ему же обидно, ведь он тебя любит. Скажи?»

Людмила видела, что с Данилом нечто происходит, однако находила этому прекрасное объяснение. Ей ведь столько раз говорили знакомые о том, какими несносными бывают подростки, но она почему-то не верила, что с ее Даней тоже такое случится.

Валерка уже был на грани нервного срыва, когда, сидя вдвоем с Данилом на кухне, старался сына отвлечь, поговорить о чем-нибудь постороннем, а Даня с надменным лицом лишь сочувственно вздыхал, не считая нужным на отца даже взглянуть. И тогда Валерка не сдержался:

— Ну, расскажи ей! — крикнул он Данилу. — Расскажи и прекрати эту комедию!