– Но – работаешь?
– Периодически.
– Не хватает свободных часов?
– Не хватает свободных и искренних слов. Чем дальше, тем больше я их забываю. Какой-то подвывих сознания: вроде бы все при тебе, а самого нужного нету. Запропастилось куда-то, хоть было всегда под рукой. Понимаешь, о чем я? Эти утырки лишили нас необходимого. В истории прежде такое бывало?
– В истории и не такое бывало.
– И такие, как мы, в ней бывали?
– Имя им – легион.
– Тоже разменная мелочь эпох?
– Расходные винтики-шпунтики.
– Живодерка она.
– Живодерка.
– А ты мазохист.
– Вот те раз!
– Она тебя дрючит, и ты же ее защищаешь.
– Разве что самую малость – от профанации временем.
– То и дело долдонишь эту муру! Можно подумать, что для истории время – не кровеносные жилы, не пульс, не костяк, не опора, а так – мишура, бутафория.
– Хочешь со мной поругаться?
– Хочу.
– Тогда управляйся сама. Я тебе не помощник.
– Высокомерная сволочь.
Он снова вздохнул:
– Хорошо. Если ты так настаиваешь…
– Шел бы ты лесом, настаиваю, – передразнила она. – Тоже мне, Аристотель. Не смей меня трогать!
Завозились, подрались немного. Почти не согрелись.
Вынырнув из-под одеяла, муж положил подбородок жене на плечо и сказал:
– Все-таки я тебя очень люблю.
– А я тебя – нет. Ты трепло.
– Просто не знаю, как лучше тебе объяснить.
– А на пальцах нельзя?
– Предлагаешь прибегнуть к метафоре?