Пардес: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Невежливо совать нос в чужие дела, – спокойно произнес Эван. – Я, может, на тебя в суд подам.

Ноах махнул официанту, чтобы принес счет.

– Круто, ну что, пошли кататься на гидроциклах? Я нашел в интернете, недорого.

Эван поднял “Ред Страйп”:

– Тост. За Идена. За то, что ему хватило смелости покориться желанию, превратить себя в зверя, чтобы избавиться от пытки быть человеком.

Я старался не обращать внимания на слова Эвана, но тщетно. Он был прав. Я все дальше уходил от того, что прежде считал своей жизнью. Днем позвонила мать – в первый раз с тех пор, как я уехал, – и я не взял трубку: после того, что сказал Эван, у меня не было сил отвечать на вопросы, что я тут ем, ношу ли тфилин и есть ли здесь шул, где собирается миньян. Вечером я едва не согласился, когда ветеринарша протянула мне пузырек, и при мысли о том, где я – на пляже в неурочный час, в зубах догорает косяк, рядом чужая полураздетая девица нюхает кокаин, – в голове моей вновь зазвучал голос Эвана. Я уже не тот, что был, и не тот, каким надеялся стать, когда уезжал из Бруклина. Я наконец-то набрался опыта, но при этом опустошил себя. Элиот утверждал, что поэтический рост требует “неуклонного уничтожения личности”, именно это я и чувствовал в такие вечера – словно во мне вымирает нечто важное. Сперва мой мир менялся постепенно, теперь же почти в одночасье он поменялся колоссально, точно после землетрясения. И если кровавый прилив еще окончательно не затопил моей стыдливости священные обряды, она уже дергалась под водой[230].

В последний вечер мы были на пляже, раскуривали косяк у набережной, я бродил как в тумане, потому что пил, курил и почти не спал. Над океаном дул сильный ветер. Я сдерживал дрожь.

Оливер взмахнул телефоном, показал нам сообщение:

– Дамы из Флоридского университета прислали адрес.

Я и не подозревал, насколько укурился, пока не встал и не услышал невидимый треск, будто кто-то щелкнул пальцами у меня под ухом. Внезапный эффект Доплера: световые волны меняют частоту, меня одолевает холодная тошнота. Я согнулся, схватился за голову, надеясь, что меня отпустит. Не отпустило.

Ноах, тоже под кайфом, взбодрил себя пощечинами.

– Все в порядке, бро?

Эван раздраженно посмотрел на меня:

– Не начинай, Иден. Хоть на миг выберись из своей головы и просто получай удовольствие.

– Я… – В небе луна, полная, хрупкая. Поднимается ветер. Мои зубы стучат. – Может, трава плохая?

– Исключено. – Оливер пнул в мою сторону песок, заказал “Убер”. – Эван сам выбирал.

Материализовалась машина, быстро переместила нас в дом на пляже. Я всю дорогу просидел, высунув голову в окно, ночь утратила форму, темные вихри туманили взгляд, в ушах звенело так, что я морщился. Дом кишел телами: студенты, местные, бездомные, старик с тростью.

Крики, тычки, сумрачные коридоры. Друзья мои испарились, я зажмурил глаза: вот я стою на коленях на заднем дворе, лицом к океану, и блюю в траву. Справа от меня сидит по-турецки женщина, пересчитывает двадцатки, терпеливо ждет, когда меня перестанет тошнить.

Мертвенно-бледная. Глаза подергиваются. Рот как из Беккета[231].

– Сколько тебе лет?

Я вытер губы.

– Восемнадцать.

Она протянула мне левую руку – тонкую, в жилках, – а правой, с черными ногтями, погладила по щеке.

– На, прими. – Она положила мне на ладонь две пулевидные таблетки. – Это поможет.

Золотые взрывы, с деревьев сыплются змеи, тигр в чудовищной глубине. Кто вы? – попытался было спросить я, но вместо этого сглотнул.

Она велела мне подниматься. Вряд ли я мог отказаться. На этот раз я спросил, кто она. Женщина рассмеялась:

– Почему ты спрашиваешь мое имя?

Мы вошли в дом. Дурнота закостенела в исступление: голые стены, мягкие ковры, трещины на потолке, мое отражение в зеркалах. Она схватила меня крепче. Белый шум. Наверху длинный коридор. Я прислушался, не раздадутся ли звуки рояля. Ничего. Мне хотелось бы вернуться, сказал я ей. Она молчала.

Она открыла дверь в спальню, на кровати в кружок сидели люди, ровняли полоски на ручном зеркальце.

– О черт. – Склоненный над зеркальцем Ноах удивленно поднял голову, ноздри распухли, виновато выпучил глаза. Рядом с ним Оливер с Эваном. – Где… э-э… где ты был, Дрю?

[230] Цитата из стихотворения “Второе пришествие” У. Б. Йейтса: “Кровавый ширится прилив и топит // Стыдливости священные обряды”. Перевод Г. Кружкова.

[231] Отсылка к пьесе Сэмюэла Беккета “Не я” (1972): действие разворачивается в непроглядном мраке, луч прожектора выхватывает из темноты только рот актрисы.