Студентки Флоридского университета заказали столик в глубине клуба. Спутница Эвана достала из сумочки пузырек – подруги следили, не видит ли кто, – и кредиткой выровняла дорожки. Я со сдержанным ужасом наблюдал, как она свернула двадцатку и, воспользовавшись ею, передала дальше. Оливер с Эваном согласились, занюхали буйно и весело. Ноах – я ни разу не видел его таким пьяным – на миг задумался, не последовать ли их примеру, но опомнился и пересел на другой конец стола, к нам с Амиром.
Ветеринарша приобняла меня за плечи:
– Можно задать тебе странный вопрос?
– Ага, давай.
– Что это… за штука? – Она кивком указала на мою макушку. – Эта шапочка.
– Ой. – Я сдернул кипу, сунул в карман. Все остальные были без кип. Амир надвинул на глаза кепку с надписью “МТИ”. Я вдруг почувствовал себя голым, будто у меня украли одежду и я сижу без джинсов. – Ничего.
– Дань моде? – Она рассмеялась.
Я написал сообщение Кайле: “В К-У, Хемингуэй меня пока не вырубил – как ты?”
– Ага. Именно.
Она взяла еще пива.
– Ты разве так не делаешь?
– Что именно?
Она указала на другой конец стола. Я хотел уточнить, не приняла ли она нас за студентов колледжа, но вместо этого ответил “нет” и проверил телефон. Кайла не отвечала.
– Не делаю.
– А это здорово. – У нее изо рта пахло пивом. – Попробуй.
Я извинился и вышел на воздух. Эван с пивом в руке стоял, опершись на перила крыльца, и смотрел на темную улицу. Он не заговорил со мной, я не стал заговаривать с ним. Я не сразу понял, что он плачет.
– Эван?
Он не обернулся. Я подошел к перилам; по щеке Эвана текли слезы.
– Что с тобой?
Он вытер глаза – две или три слезинки.
– Ничего. – Он почесал нос. – Это от порошка.
Я не ответил, и он направился обратно в клуб. Дверь за моей спиной отворилась, и меня охватило облегчение: я хотел побыть один. Но, обернувшись, увидел, что Эван передумал и не ушел. Он уже не плакал. Я даже подумал, что мне показалось.
– Знаешь что, Иден?
Я встал на его место у перил.
– Что, Эван?
– Ты прячешь себя настоящего.
Из клуба послышались крики – на сцену вышел диджей.
– Понятия не имею, что это значит, – сказал я, – и если честно, у меня нет настроения.
Эван допил пиво.
– Ты сраный показушник. Ты носишь маску. А знаешь, почему я так думаю?