— Урод! — истерика вновь накатила, и я тихо шипела, избивая подушку, которая, впрочем, была ни в чем не виновата. — Скотина! Извращенец! Дурак! Придурок! Идиот! Ненавижу его! Что б тебе провалиться и никогда больше не показываться в моей жизни! Все из-за тебя тупой ты осел!
— О! — тут же кинулся он ко мне с платком. — Вам плохо? У вас жар? Может все же стоит вызвать врача для более тщательного осмотра?
— Ничего, — покачала я головой. — Просто отголоски вчерашних приключений и алкоголя в крови. Со мной все в полном порядке.
— У тебя всю ночь была температура, Виталий пытался ее сбить, пока Григорий искал ближайшую круглосуточную аптеку, — просветил меня мужчина в те подробности, которые я уже не помнила из-за своего состояния.
— Что они делали? — у меня картинка мира в этот момент не сложилась в голове.
— Вы все правильно услышали, не стоит прикидываться, — пожурил меня старик.
— Но почему? — вскинула я глаза.
— Он вчера был сам не свой, — вдруг заговорил Константин. — Он принес тебя на руках, ты вся горела, а молодой господин и наследник семьи Елистратовых, мягко говоря, были в панике. Я сперва подумал, что это твоя кровь, но меня успокоили и сказали, что ты виновница ее наличия на одежде. Я давно уже не видел, чтобы Виталий заботился о ком-то, а для Григория это и вовсе нонсенс. Наверное, со смерти госпожи, в этом доме больше ни с кем так не носились. Если пообещаете выпить все таблетки и съесть бульон, то я немного приоткрою вам завесу тайны.
А вот это уже было интересно. Он всегда упоминал о ней вскользь и даже сравнивал нас той ночью. но подробностей я никогда не слышала и не читала в желтой прессе. Она словно пропала и никогда больше не появлялась в этом доме. Все что мне было известно о ней, что собака с королевскими регалиями была куплена и покинута именно ей. Ну и тот факт, что мы были похожи характерами и немного упертостью. Про остальное Виталя ни разу речи не заводил и всегда очень остро реагировал на эту тему.
— Хозяйка этого дома умерла? — осторожно спросила я.
— Прости, Маша, но сперва бульон, — покачал головой дворецкий, — а потом уже все остальное, так что давай, умывайся и если можешь спускайся вниз.
— Хорошо, — кивнула я головой, — но вы обещали мне все рассказать.
— Вот и замечательно, — рассмеялся Константин. — Но я не обещал рассказать все, я просто сказал, что поведаю о том, какой была госпожа и что с ней стряслось. А об остальном вы можете спросить у него самого.
Дворецкий на том откланялся и пошел готовить мне обед или завтрак. А я подгоняемая детским любопытством поспешила закончить с умывальными процедурами и помчалась на кухню. Перспектива понять, что же послужила отправной точкой в конфликте отцов и детей, меня очень интриговала. Да и вряд ли там скрывалась какая-то жуткая и страшная тайна. В противном случае, Константин не стал бы мне рассказывать обо всем произошедшем. Даже если бы я умоляла его, человек бы продолжал хранить тайну своих работодателей.
— Я готова внемлите каждому слову, — усевшись на стул, я поставила локти на столешницу.
— Сперва суп, — передо мной поставили чашку.
— Тогда я ем, а вы рассказывайте, — сглотнув слюну, я приступила к трапезе.
— Госпожа, была светлой и жизнерадостной девушкой, — Константин заварил мне еще и чай с малиной. — Она пришла в этот дом будучи простым бухгалтером, которая посмела отвергнуть ухаживания молодого наследника семьи. Почти три года она мотала нервы всем окружающим, не сдаваясь на милость победителя. А потом, когда все же сказала «да», едва не довела до инфаркта всех и каждого. Вот так из простой работницы, она превратилась в жену хозяина. Чем не история про Золушку двадцать первого века?
— Но почему сейчас и вы, и Виталий сравниваете нас? — я завороженно ловила каждое сказанное слово.
— Потому что вы и вправду похожи, — тихо рассмеялся мужчина, — обе никогда не держите рот на замке и доводите этих властных и наивных мужиков до нервной дрожи в руках. На моей памяти вы действительно первая, кто пробудил во Владе и Григории чувство защитников. Обычно они следовали заветам отцов и не собирались выручать прекрасных дам из беды.
— Они родственники? — удивленно посмотрела я на него.
— Не дай боже, чтобы такое произошло, — отмахнулся от меня старик, — просто выросли вместе, пока их родители делали деньги. У них тетки двоюродные сестры, так что оставляли их у одной и той же бабушки с очень суровыми взглядами на воспитание. Можно сказать, к вам любезная, они очень хорошо относятся. Поверьте, старику.
— Никогда бы не подумала о таком, — удивленно хлопнула я глазами.
— Но раз вы в полном порядке, можете поспешить на пары, — дворецкий убрал со стола, — водитель будет через двадцать минут, а от одной контрольной работы вам хуже не будет. Потом вместе с господином вернетесь домой. Если что я подтвержу не самостоятельность данного решения. Все же учеба в наши дни очень важна.
— Спасибо вам, — улыбнулась я ему.
Еще раз улыбнувшись мужчине, припустилась наверх собираться. Забежав в комнату, начала торопливо переодеваться. Блузка… Юбка… Сумка с конспектами и вперед. Пусть мой нынешний гардероб состоял сплошь из одежды, подобранной Виталей на его сугубо личный вкус, я еже не возражала. Я не столько хотела на учебу, сколько не хотела быть в долгу у Вита за отлично сданную лабораторную работу. А в том, что он договорится с профессором не за себя, а за меня, я не сомневалась. Да и к тому же, в четырех стенах было еще хуже. Воспоминания давили и все ужасы пережитого дня вновь оживали.
Я вышла из комнаты, спустилась вниз, и поспешила к двери. как и сказал дворецкий, машина уже ожидала меня, вместе с улыбающимся дежурной улыбкой водителем. Поздоровавшись, я устроилась на заднем сиденье и глянула на часы. Всего лишь начало первого, мы как раз успевали к шестой паре и к моей пятерке, которую я заслужу сама, своими силами. Я еще докажу этому пустоголовому идиоту, что меня с контрольной не разлучит даже смерть!
Воспоминания об Анатолии больно грызли души, я почувствовала, как энтузиазма у меня поубавилось. Я безумно переживала за все сказанное им вчера. Неужели я не заслуживала любви и понимания? Почему он обошелся со мной подобным образом? Даже если ему нужно было заполучить мое внимание ради собственной выгоды, разве не нашлось у него более здравых и правильных вариантов? Он слишком сильно ранил мою бедную душу, и мне было неловко, стыдно и очень больно за саму себя. Словно я и вправду проклята!
В университет я попала только через полтора часа. Мы собрали все пробки обеденной столицы, все светофоры и всех придурков, которым зачем-то выдали права. Сказав охраннике на входе, что по дороге случилось неожиданное явление ежемесячного цикла, из-за чего пришлось возвращаться домой и переодеваться, я проскользнула внутрь. Женщина лишь посетовала на такие злоключения в субботней суете и даже не стала спрашивать пропуск, который отметил за меня Вит. И неудивительно, я ведь никогда не прогуливала и всегда приползала к открытию дверей в любом агрегатном состоянии.
Вообще, я находилась на хорошем счету у профессоров и заместителя декана и очень этим гордилась. Это помогало мне справляться со множеством трудностей, просто отдаваясь в руки заместителю по культурно-массовым мероприятиям. И большинство зачетов мне ставили «автоматом», за красивые глазки и участие в конкурсах. До этого момента моя размеренная жизнь шла просто замечательно, ничто не могло ее пошатнуть, пока в ней словно гром среди ясного неба не появился Виталий Гривцов, собственной долбанутой персоной!