Я чуть не выронила бокал, когда голоса приблизились, словно их обладатели находились в соседней комнате. Я чувствовала вибрацию от бас-гитары каждым волоском. Звон бутылок, хотя была уверена, что из бабулиных закромов ничего не осталось.
И, к моему бесконечному потрясению, я вдруг поняла, что подобное присутствие ощущала и раньше. Когда мне было семь лет, и бабушка сердито выволакивала меня из погреба, запирая его на ключ, я слышала уже такие голоса. Просто спустя время списала их на разыгравшуюся детскую фантазию.
Ужас поднял меня с кресла, когда я осознала, что сдерживающий дверь замок я сама же сегодня и поломала. Оставив ее открытой!
И что теперь делать? Схватив нож, я тихо прокралась вниз, прямо к страшной двери, убеждая себя, что звуки мне мерещатся.
Может, это бабушкина перележавшая консервация так на меня подействовала? Может, содержимое бутылки было испорчено, и у меня галлюцинации?
По мере моего осторожного приближения музыка становилась громче, я смогла расслышать отдельные слова. Там были мужчины.
— Откроем девяносто первого года? Пятьдесят четвертого ты, конечно, не дашь? — прозвучал низкий бас.
— Девяносто первого — самое то, — баритон с хрипотцой лился, словно медовая патока. — Пятьдесят четвертый для особых случаев.
Крадучись, я приблизилась к кованой двери и прижалась ухом, жалея сейчас, что не повесила новый замок. О чем я только думала?
Музыку отсюда слышно было лучше — инструментальная, довольно сложная композиция, раньше мне такая нигде не попадалась. Необычная и красивая. Похоже, там, за дверью, готовились к обычной домашней вечеринке. Вот только накануне там не было ничего, кроме земли!
— Ты чуешь это? — заинтересованный голос и быстрые шаги заставили меня отпрянуть от двери и слиться со стеной. Задержав дыхание и стараясь не издавать ни звука, я застыла, избегая нежелательного внимания.
— Человек? — в приятном мужском баритоне вспыхнуло удивление.
— Куда ведет эта дверь?
— Никуда.
Мое сердце колотилось в груди как бешеное, нервозно я шарила по полкам глазами, ища любую подходящую подпорку для двери. Но вряд ли я сумела бы пошевелиться. На самом деле, от страха я не могла двинуться с места, мысленно прося у бабушки прощение за то, что подвела ее. Она доверила мне семейную тайну, а я чертовски легкомысленно отнеслась к ней.
Слова о хаосе, разрушающем землю, теперь суеверием не казались. Они превратились в реальность. Несмотря на то, что голоса по ту сторону двери казались вполне миролюбивыми, я нутром чуяла растущую опасность, способную поглотить если не весь мир, то меня одну, если «соседи» найдут мою дыру.
— А ключ у тебя есть? — обладатель баса повеселел, предвкушая неожиданное открытие.
— Да нет там ничего за дверью, — хозяин баритона был равнодушен. — Я проверял.
— Давай ключ.
Я обмерла от страха, когда парень с баритоном пробормотал «держи», после чего ключ в замочной скважине заскрипел и с тугим щелчком открыл запирающий механизм. Взвыли ржавые петли, и чужак втянул воздух прямо рядом со мной — в опасной близи, словно между нами уже почти не осталось преграды.
— Здесь замуровано, — констатировал обладатель тягучего баритона.
Музыка сменилась на рок, после чего кто-то позвал издалека:
— Шед, Хью, поторопитесь! Пора ехать!
— Дай нам еще минуту, Оли!
— Пойдем, — предложил скучающий хозяин баритона, — с дверью я потом разберусь.
— А жаль.
Дверь на той стороне заскрипела и глухо ударилась о каменную кладку, и я мысленно поблагодарила того Оли, который меня сегодня спас.
Дрожа, я сползла вдоль холодной стены и сидела там бездыханно. До тех пор, пока звуки музыки не стихли полностью, и постепенно я поверила — те, кто были с другой стороны, уехали по делам, и пока что я в относительной безопасности. Только тогда я посмела покинуть погреб, все еще стараясь не шуметь.
Выбравшись, я первым делом схватила стул. Нужно было подоткнуть чем-то дверь, пока я не куплю новый замок, старый-то я безнадежно сломала! Успею ли я до закрытия магазинов? До наступления темноты оставалось несколько часов. Тридцать первое октября не могли сделать выходным, хотя… Я не знала о традициях этого городка и могла лишь надеяться.
Я вернулась со стулом и толстой свечой, которыми бабушка запаслась в избытке — наверняка в этом захолустье часто отключалось электричество. А еще захватила с собой цемент, чтобы вновь замуровать стену. Но прежде, чем вернуть кирпичи на место, я поддалась опаснейшему порыву.