— Меня теперь зовут Астрид, — сказала я.
— Ах да, вспомнила — очень красивое имя, — улыбнулась бабушка.
Папа уехал. Бабушка хлопотала на кухне, а мне разрешила взять её планшет и загрузить туда новые игры. В этом доме я могу играть почти сколько захочу. Бабушка никогда не впадает из-за этого в истерику, не то что мама: она считает, что клетки мозга умирают оттого, что немножко поиграешь на компьютере.
Вечером бабушка позвала дедушку ужинать. Он все дни проводит либо в подвале, возится там с водным насосом, называет его «сердце дома», либо натирает в гараже воском свой старый золотистый мерс, его он зовёт «Брошечка».
Бабушка подмигивает мне:
— Ты ведь не станешь пить газировку, раз болеешь, правда?
— А вот и стану.
На лестнице в подвал я сталкиваюсь с дедушкой. Он вытирает руки грязным серым полотенцем.
— Здравствуй-здравствуй, — говорит он. — Спустись и выбери сама, я припас новые бутылочки.
Дедушка отвечает за покупку газировки, и теперь он накупил много новых сортов. Я выбираю напиток с пэшнфрутом, на вид он ничего.
Бабушка приготовила тефтели и вкусную картошку со сливочным соусом и красной брусникой. Она почти все дни проводит на кухне и готовит так, что пальчики оближешь. Ей нравится угощать гостей, и она следит, чтобы все остались довольны. На свете нет никого добрее бабушки! Она как матриарх, но только добрая.
— Сначала всё съешь, потом попьёшь, — говорит дедушка, когда я делаю маленький глоток газировки.
Но я не могу удержаться, мне так хочется пить, что я в конце концов выпиваю целый стакан.
Дедушка хмурится.
— Ах, Имре, пусть делает как хочет, — говорит бабушка.
— Пить надо после еды, — ворчит дедушка.
Иногда дедушка бывает очень строгим, и причуд у него побольше, чем у меня. Вроде этой — что надо пить после еды, а не до. Ещё одна его странность: каждый день в три часа он ложится отдохнуть, чтобы успокоить головную боль, которая у него с тех пор, когда он маленьким упал с велосипеда. Тогда все должны ходить на цыпочках. Но это даже хорошо, потому что я могу спокойно почитать.
А вот бабушка у нас без причуд.
— Вкусно, мой цветочек? — спрашивает она.
— Очень.
— Но от крыжовенного крема ты ведь не откажешься? — Бабушка улыбается.
Тут дедушка ухмыльнулся и подтолкнул меня:
— Ты ведь знаешь, что в желудке есть специальное местечко для десерта?
Он всегда так говорит. А всё потому, что сам обожает сладкое и никогда не скажет «нет, спасибо».
После ужина дедушка остался наводить в кухне порядок, а мы с бабушкой пошли смотреть телевизор. Она нашла старый диснеевский фильм о маленьком шимпанзе, которого бросила его стая, но зато пригрел старый самец. Фильм был такой хороший и грустный, что мы с бабушкой даже поплакали чуть-чуть.
Немного погодя пришёл дедушка с маленьким подносом. Он приносит на нём каждый вечер кофе и булочки. Но в этот раз там был ещё и сок для меня.
Бабушка с дедушкой пили кофе и смотрели новости. А я должна была сидеть тихо-тихо, потому что дедушка не может пропустить ни полсловечка из того, что говорят по телевизору. Он так прибавляет громкость, что весь дом дрожит. Я тоже слушаю новости, хотя они ужасно скучные — и все только о плохом. Хуже всего те, что про детей, которые живут в странах, где идёт война. Я даже закрываю глаза, чтобы не видеть этих кошмаров.
— Пойду-ка поставлю кастрюлю с рисовой кашей в печку, пусть настоится до завтра, — говорит бабушка.
— Добавь палочку корицы, — прошу я.