«Корабль любви», Тайбэй : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Оно мое! — взвываю я и хватаюсь за ржавый край бака. Волдыри лопаются, когда я подтягиваюсь, но туфли скользят, — чересчур высоко, слишком удушливый запах исходит от гниющего мусора, чтобы спасти мое сердце, пульсирующее теперь по другую сторону, а мама хватает меня сзади за купальник, стаскивает и захлопывает крышку, со свистом рассекая смрадный воздух.

— Что с тобой такое? — кричит она.

Мои плечи дрожат. Мне холодно. Очень холодно, несмотря на теплую июньскую сырость. Дэн прислонился спиной к своей машине. Меган вцепилась в наши флаги. Пусть бы они были где угодно, только не здесь. Карие глаза Меган умоляют: «Скажи им, скажи им, скажи…»

Я выдавливаю из себя, изо всех сил стараясь совладать с голосом:

— Мне просто необходимо выступить в выходные на параде. — Не стоит рассказывать родителям о прослушивании, пока я не получу стипендию. — А биологией я буду заниматься между репетициями. И обязательно подготовлюсь к учебе. Обещаю.

— Эвер… — протестует Меган, но я мотаю головой. Мы не можем позволить себе Тиш. Стипендия — мой единственный шанс, и пока я ее не получу, нет смысла возражать родителям.

Мама и папа обмениваются взглядом, который мне совсем не нравится.

— Не только биологией, — сухо отвечает мама. — Китайским тоже.

— Китайским?

Так вот что за распечатка с иероглифами была тогда у мамы, но… Серьезно? Утренняя субботняя китайская школа была сущей пыткой: полчаса езды до недорогих курсов в Кливленде, составление таблиц с сотнями иероглифов, чтение старинных стихов, в которых не понимаешь ни слова.

— Я бросила китайскую школу во втором классе.

После того как моя учительница пожаловалась, что я говорю как двухлетний ребенок, даже мои родители не смогли вынести такого позора. Этим летом у меня точно не будет времени на китайский. Но где-то на задворках сознания уже слышится тревожный звоночек.

— Я пыталась тебе втолковать. — Мама достает из кармана еще один листок бумаги, сложенный вчетверо. Косится на моих друзей. Потом она пожалеет, что вспылила в их присутствии, но уже не переиграешь. — Мы с отцом считаем, что тебе пора изучать родную культуру. Мы отправляем тебя в лагерь. На Тайвань.

— На Тайвань?

Родители давно твердили, что собираются свозить нас в Фуцзянь — провинцию на юго-востоке Китая, где они родились, познакомились в институте и откуда уехали, когда папа окончил медицинский. Но у нас вечно не хватало денег на поездку. Родственников там тоже не осталось. Мамины родители умерли еще до моего рождения, а папины — вскоре после него.

О Тайване я знаю только, что это остров у побережья Фуцзянь и что оттуда родом мой дядя Джонни, муж маминой сестры из Ванкувера. С таким же успехом мама могла бы объявить, что я полечу на Луну. Мы не можем позволить себе такую поездку, учитывая предстоящие расходы на мою учебу, да и Перл уже на подходе.

— Это хорошая возможность. — Папа снимает кепку, внезапно посерьезнев. — Изучишь традиционные иероглифы фаньтицзы[5].

Я едва вникаю в его слова.

— Я не могу уехать на неделю…

— На восемь недель, — поправляет мама. — Смена начинается в эти выходные.

— В эти… в эти выходные? Никуда я не поеду! — взрываюсь я. — Я поступила в Северо-Западный университет! Сделала все, чего вы требовали. Я ни в чем не провинилась!

— Провинилась? Это ведь не наказание! — К моему удивлению, мама сама чуть не плачет. — Тетя Лилиан расхваливала этот лагерь. Молодежи там очень нравится. А твой билет жутко дорогой. Безвозвратный!

— Погоди, — кричу я. — Вы что, уже купили билет?

— Я продала свое ожерелье из черного жемчуга!

Мамино ожерелье из черного жемчуга! Подарок ее отца, который умер, когда ей было пятнадцать — меньше, чем мне сейчас. Сколько раз я наблюдала, как мама в годовщину его смерти доставала эту нитку и полировала жемчуг красным шелковым лоскутком? Она часто рассказывала историю о том, как гунгун[6] привез ей ожерелье из неудачной деловой поездки в Гонконг.

В мамином ожерелье отзываются эхом все их предыдущие жертвы: вот она шаркает шлепанцами по коридору, складывая постиранное белье, потому что приняла на себя мои домашние обязанности, пока я училась до глубокой ночи; вот шрам от пореза на пальце — мама разделывала черных кур, чтобы накормить дочку во время выпускных экзаменов; папа возил меня на практику в клинику; а скольких тревог стоила им подача заявлений на медицинские факультеты.

Меган сжимает руку Дэна.

«Скажи им, скажи им, скажи…»

В моем сердце бушует война. Меня терзают те же угрызения совести, что появляются в День матери, когда я не нахожу в себе должной благодарности. Ничего похожего на благодарность.

Одно дело — увиливать от мелочного надзора, установленного мамой. И совсем другое — отказаться от упорной борьбы за обеспеченное и достойное будущее нашей семьи. Родители перережут себе глотки, лишь бы я была счастлива, а в благодарность за это я последую дорогой, которую они выбрали для меня.

[5] Разделение на традиционные (полные) и упрощенные китайские иероглифы (соответственно фаньтицзы и цзянь-тицзы) возникло в результате реформы, осуществленной правительством КНР в 1950-е годы. Традиционные иероглифы официально приняты на Тайване, в Гонконге и Макао, а также в зарубежных китайских общинах.

[6] Дедушка (кит.).