Каждому из нас сегодня дали только по одному фрукту, но Волки отдали мне всю клубнику, потому что знали, что я ее люблю, и у меня осталось две полные миски, которые я не смогла доесть.
Я отмахнулась от стаи, когда некоторые из них попытались последовать за мной, и направилась через всю комнату к Сину.
Его взгляд упал на меня, как только я встала из-за стола, и я дразнила его, направляя свой взгляд на какую-то точку в задней части комнаты, делая вид, будто собираюсь пройти прямо мимо него, но в последний момент отклонилась от курса и опустилась перед ним.
— Привет, — сказала я, тепло улыбнувшись ему.
— Хочешь заглянуть ко мне в камеру и посмотреть, сколько раз ты сможешь выкрикнуть мое имя, прежде чем сорвешь голос? — предложил он, протягивая мне руку через стол.
Я отодвинулась от него, откинувшись назад и склонив голову, разглядывая его.
— Ты постригся, — с улыбкой отметила я. Грубая борода и растрепанные волосы, которые он отрастил в яме, были тщательно сбриты, оставляя лишь тень на смуглой коже. Более суровая стрижка привлекала внимание к выразительным чертам его лица, и я почувствовала, что мой взгляд блуждает по его лицу, пока я прикусываю нижнюю губу. Его глаза смотрели на меня так же пристально, и я не могла не вспомнить тот поцелуй, который он подарил мне во Дворе Орденов, моя кожа затрепетала от воспоминания о его прикосновении. — Тебе идет.
— Знаешь, что будет смотреться на мне еще лучше? — спросил он, его губы скривились в грязной ухмылке.
— Я? — догадалась я, вскинув на него бровь.
Син рассмеялся, и от его грубого тембра голоса у меня свело пальцы на ногах.
— Думаю, если мы оба согласны, то самое время попробовать.
Я закатила глаза, откинула свои длинные волосы через плечо и схватила клубнику.
— Ты любишь сладкое, Син? — спросила я, вертя между пальцами ярко-красную ягоду.
— Я люблю класть в рот сладкие вещи, — согласился он. — А ты — самое сладкое, что я видел за весь год.
Я рассмеялась и широко улыбнулась ему, наклонившись чуть ближе и пододвинув к нему миску с клубникой.
— Меня нет в меню. Но вот это есть, если хочешь?
Его взгляд упал на ягоды, и он облизал губы таким образом, что я всерьез задумалась над его предложением отправиться к нему в камеру. Но меня послали сюда, чтобы вытащить его из этого места. Син Уайлдер — это работа, и если я позволю себе поддаться его обаянию, это только все усложнит.
— Что ты хочешь за них? — серьезно спросил он.
— Не все является сделкой. Это просто клубника от друга.
Я пододвинула к нему миску, и его взгляд сузился в подозрении.
— Услуга за услугу. Ты даешь мне клубнику, я должен дать что-то тебе. Если ты еще не поняла, что именно так здесь все устроено, дикая девочка, значит, ты действительно щенок.
Я закатила на него глаза, мой взгляд зацепился за татуировку, набитую на тыльной стороне его руки. Это были часы, подвешенные на цепочке, которая обвивала его запястье. По обе стороны от цепочки были нацарапаны римские цифры, а время на них показывало тринадцать минут девятого.
— Тогда расскажи мне историю, — попросила я, протягивая руку, чтобы коснуться пальцем татуировки. — Почему именно эта татуировка?
Син глубоко вдохнул и развернул свою руку, чтобы поймать мою, переплетая наши пальцы вместе, и удовлетворенно застонал.
— Это точное время и дата моего самого первого убийства, — заговорщически прошептал он. — Ты хочешь узнать, сколько времени мне понадобилось, чтобы задушить его?
— Я хочу знать, что он сделал, — мгновенно ответила я.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Син, наклонив голову, наблюдая за мной, пока он заталкивал клубнику в рот одну за другой.
— Ты убиваешь только плохих парней, — сказала я. — Так что же сделал номер один, чтобы подтолкнуть тебя к этому?
Син доел клубнику и ухмыльнулся поверх миски.
— Что я получу за этот ответ? — спросил он. — Моя клубника уже закончилась.