Мои губы дернулись от удивления при этом заявлении, и я подняла взгляд от своих разбитых рук и посмотрела в его серые штормовые глаза.
— Будьте осторожны, офицер. А то может показаться, что вам на меня не наплевать.
— Меня волнует бумажная работа. А убийства вызывают огромное ее количество, — холодно ответил он.
— А вот и тот коррекционный офицер, которого я знаю и ненавижу, — поддразнила я, и, клянусь звездами, он почти ухмыльнулся. В уголке его губ появилось мельчайшее движение, но, когда я снова посмотрела на него, оно исчезло.
Кейн сосредоточился на моих разрушенных руках еще на несколько минут, затем выругался и ослабил хватку.
— Я не могу залечить такие раны. Пока что я заблокировал твои болевые рецепторы, но мне придется отвести тебя к врачу, если ты хочешь снова нормально пользоваться пальцами, — объявил он, похоже, злясь, что работа оказалась выше его талантов.
Он встал, увлекая меня за собой, и я немного споткнулась от резкого движения, наталкиваясь на него и пытаясь поймать себя руками. Но поскольку мои руки были бесполезны, все, что произошло, это то, что я упала лицом на его грудь.
Кейн схватил меня за руки и оттолкнул на шаг назад, держа меня на расстоянии вытянутой руки, глядя мне в глаза и рыча.
— Извиняюсь, — пробормотала я, опустив взгляд на мои босые пальцы ног, пока смущение вцепилось в меня когтями. Мне не нравилось, когда видели мою слабость. Мне не нравилось быть слабой. Черт, я чуть не взорвалась от того, что не могла прямо сейчас пойти и выследить этих stronzos36 и показать им девчонку, которую они только что пытались трахнуть, во всей красе.
— Все в порядке, — пробормотал Кейн, и когда я снова подняла на него глаза, то увидела, что его взгляд блуждал по моим чертам, а его челюсть была крепко сжата.
Минута растянулась, а он так и не смог отвести от меня взгляд.
— Что? — поддразнила я. — Никогда раньше не видел голую девушку, покрытую кровью?
— У тебя есть еще какие-нибудь травмы? — спросил он низким голосом, игнорируя мои подколки.
Я подняла подбородок, когда поняла, о чем он на самом деле спрашивал, и в моем теле вспыхнул вызов.
— Нет, — ответила я отрывистым тоном. — Итан прибыл до того, как… он уравнял шансы. Так что я в порядке.
— Лунный помогает Оскура? — Пренебрежительно отозвался Кейн.
— Тут дело не во мне.
Кейн смотрел на меня еще мгновение, словно выискивая ложь, но в конце концов хмыкнул в знак согласия.
— Одевайся, и я отведу тебя в медпункт.
Он оттолкнул меня от себя, и, споткнувшись, я отступила на шаг, а затем повернулась и направилась туда, где оставила свою одежду перед душем.
Я потянулась к оранжевому комбинезону, но, когда мой взгляд остановился на изувеченных пальцах, я быстро поняла, что мне никак не удастся ничего надеть.
Хотя Кейн и заблокировал боль, пальцы просто не отвечали на мои команды, а от одного взгляда на их согнутые и сломанные углы у меня свело живот.
— Ммм… сэр? — спросила я, оглядываясь на него через плечо.
— Что? — огрызнулся он.
— Просто… я не могу одеться… без помощи…
Его глаза опасно вспыхнули, как будто он собирался снова начать кричать или угрожать мне, но, когда он посмотрел на мои руки, он стиснул челюсти и направился ко мне.
Он взял мою одежду кончиками пальцев и натянул на меня ужасный черный бюстгальтер с облегающим верхом, продев руки через бретельки, а затем потянув его на грудь. Я чувствовала жар его кожи на моей, когда его большие пальцы проводили по моим грудям, а его челюсть еще больше сжалась, словно он пытался убедить себя, что ему было плевать на прикосновения. Но если он не мог обмануть меня, то точно не мог обмануть и себя.
Я молчала, когда он опустился на колени и протянул мне трусики, чтобы я в них вступила, быстрым движением скользнув ими по моим бедрам и попке, а затем схватил комбинезон и так же протянул его мне.
— Должно быть в твоих мечтах движения были в обратном порядке, угадала? — поддразнила я, и он сердито зарычал, завязывая рукава комбинезона вокруг моей талии и затягивая узел одним резким рывком, от которого я чуть не упала в его объятия.
Я невинно моргала, глядя на него, пока его челюсть дергалась от ярости и, как я все больше и больше убеждалась, вожделения.