Я поднял воздушный щит и направил его на зверя, пока тот вгрызался в оставшийся огненный шар. Я мог применять заклинания с божьим талантом и быстро обернул воздушный пузырь прямо вокруг ошейника, пока он не заблокировал все сигналы, а зеленый свет на нем не зажегся красным.
— Готово, — усмехнулся я, повернувшись к двери и заметив рычаг ручного управления на середине стены. Однажды меня вызвали в кабинет Начальницы Пайк, и я мельком взглянул на проекты этого места, гордо красовавшиеся на ее стене. Никто бы не смог предположить, что заключенный захочет выпустить это существо на волю. Но я отложил полученную информацию на черный день. И похоже, что это было именно сегодня.
Я помчался к нему, затем подпрыгнул в воздух, зацепился за рычаг и повис на нем всем весом своего тела. Он опустился вниз с тяжелым лязгом, и раздалось громкое жужжание открывающихся дверей, от которого мой мозг воспалился. Я рухнул на пол и, быстро подняв руки, выпустил огненную линию в коридор. Мое сердце бешено колотилось, когда Белориан с воплем восторга развернулся и побежал к открытым дверям. Я догадался, что даже жуткие био-монстры любят свободу. А этот собирался на пиршество.
Безглазое лицо ублюдка посмотрело в мою сторону, прежде чем направиться к выходу, и мое горло сжалось.
Я нащупал в кармане недоеденный лимон и понадеялся на гребаные звезды, что знаю, что делаю. Однажды я слышал, как охранники рассказывали о лимонных спреях, которые они носили, чтобы отпугнуть зверя, если случайно столкнутся с ним во время ночной смены. Но это могло быть как суеверием, так и фактом…
Белориан оскалил на меня клыки, и паника закралась под мою кожу, когда он сделал хриплый вдох, от которого раздулись его мясистые ноздри. Он бросился ко мне, и настоящий страх пронзил меня, я отступил назад, пока мой позвоночник не уперся в стену. Его когтистая лапа врезалась в мой бок, и я упал на землю, кувыркаясь по ней, мои кости трещали и ломались.
Черт, нет, нет, нет.
Я поднял лимон, пока боль сжимала мои внутренности, а затем поднял другую руку, чтобы применить магию, но если я нападу на этого ублюдка, он никогда не оставит меня в покое. Я затаил дыхание, впиваясь ногтями в лимон и молясь, чтобы я не был таким же сумасшедшим, как моя репутация.
Белориан навис надо мной, его когти врезались в бетон по обе стороны от моей головы, а его едкое дыхание пронеслось надо мной. Я находился на волоске от смерти. Так близко как никогда раньше. И перед лицом этой смерти я осознал ужасающую реальность того, что больше никогда не почувствую вкус свободы. Такова была моя жизнь. Большую часть которой я провел в одиночестве. Я пробивал себе путь когтями, пробуя все темные вкусы, которые она могла предложить, но почти не вкушая ничего сладкого. И у меня так никогда и не было того, чего я всегда жаждал. Любви.
Белориан кинулся на меня, и я брызнул лимоном ему в лицо, сжав кулак так, что он лопнул, как воздушный шарик. Чудовище отпрянуло назад, когда запах распространился в воздухе, плюясь и шипя, оно отступало от меня.
Да, черт возьми, да.
— Уходи, как послушный зверек, — умолял я.
Каким-то чудом он повернул голову в сторону пламени за пределами камеры, и я рассмотрел его огромный рост и слюну, стекающую с блестящих губ. Не удостоив меня взглядом, оно помчалось через открытые двери в тюрьму, полную свежего мяса. Я убивал только плохих ублюдков с каменными сердцами, а это место кишмя кишело ими. Кто я такой, как не линчеватель, очищающий мир?
Я смочил пересохший рот, залечивая раны на теле, и медленно поднялся на ноги. Этот ублюдок показал мне то, чего не показывал ни один противник. Он вплотную приблизил мое лицо к двери смерти, и теперь я знал, что мне еще столько предстоит прожить. В мире еще столько вкусов. И я собирался удостовериться, что попробую все до последнего, прежде чем покину его.
Громадное существо свернуло на лестницу в дальнем конце коридора, и я поспешил выйти из камеры. Я пнул вентиляционную решетку, которая валялась на полу, чтобы вернуть ее на место, и никто даже не догадается, что кто-то выпустил зверя изнутри.
Откуда-то сверху до меня донесся леденящий кровь крик, а из моего горла вырвался маниакальный смех.
Беги, зверюшка. Убивай так, словно сегодня твой день рождения.
Глава 37
Розали
Я стремительно поднималась по лестнице в наш блок камер, рядом со мной шел Роари, а в моих жилах бурлил азарт работы. Именно поэтому я всегда находилась на передовой в любой работе, которую выполняла для своей семьи, не потому что должна была, а потому что нуждалась в этом. Я жаждала острых ощущений от того, что могу делать то, чего не должна, как наркоман, употребляющий Киллблейз, жаждет кайфа.
Но мне не нужны были наркотики, чтобы оторваться, черт возьми, я даже никогда особо не увлекалась алкоголем. Это было тем, что нажимало на мои кнопки. Адреналин, страх и опасность. Если бы я могла придерживаться такой диеты, я была бы счастливым Волком.
Мы поднялись на третий этаж и направились прямо к своим камерам. Пока у всех было свободное время, блок камер был довольно пуст, но всегда находилось несколько любопытных ублюдков. Я не спускала с них глаз, гадая, не заметит ли кто-нибудь, как я войду в свою камеру и не выйду обратно.
Когда мы подошли к моей двери, Роари вдруг обхватил меня за талию и притянул к себе. Он тихо зарычал, заключая меня в объятия, и я задохнулась, когда его рот прильнул к моей шее, проведя дорожку к моему уху.
— Давай, Роза, пусть милые преступники знают, что мы будем заняты здесь некоторое время, — промурлыкал он, когда его руки забрались в мой распахнутый комбинезон и ласкали дюйм голой кожи между трусиками и майкой.
Я задохнулась, когда его пальцы охладились от магии воды, когда он направил в них лед, вызвав мурашки по всему моему телу.
— За исключением той части, где ты снова уйдешь через минуту, — пробормотала я, проводя руками вверх по его бокам, обхватывая его широкие плечи.
— Мне придется сделать вид, что я слегка перевозбудился и быстро кончил, — поддразнил он, покусывая мочку моего уха. — Хотя я уверен, что даже в такой ситуации я смогу доставить тебе удовольствие.
С моих губ сорвался стон, и я запустила пальцы в его длинные волосы, выгнув спину, прижавшись грудью к его груди.
— Или же ты можешь быть таким быстрым по-настоящему, и мы перестанем играть в эту глупую игру, — осмелилась я.
Роари снова зарычал, на этот раз сильнее, когда он почти подхватил меня на руки и втащил в камеру, отодвинув простыню, которую я повесила, как только мы вошли.