Кэтрин задумалась и отпила немного вина, — Не такой уж и ангел ты был, и частенько сам участвовал в скачках, запрещаемых родителями.
— Да, только для этого мне не нужно было переодеваться в противоположный пол.
— Согласна, — проговорила Кэтрин и через секунду рассмеялась, — представляю тебя в платье и на коне, мои проделки были бы пустяковые по сравнению с тобой. — Продолжала смеяться Кэтрин, представляя брата в женском одеянии. — Господи, сколько времени прошло, а помнится, словно только вчера, меня разоблачили и исключили из скачек.
Продолжая улыбаться, Кэтрин заметила, что брат погрустнел и, отошёл в сторону, она посмотрела на висящий над камином портрет.
— Уже пять лет прошло, — проговорил Ноэль, глядя на прекрасную картину, написанную известным художником со слов самого Ноэля, по памяти.
С портрета на них смотрела Джоанна Миллиган, девушка находилась в полумраке темной комнаты, и лишь её лицо озарялось светом, подчеркивая каждую линию нежного лика. Казалось, художник передал всё в мельчайших подробностях, словно картина была написана с натуры.
Кэтрин положила руку брату на плечо, вспоминая эти сложные для них времена, казалось Ноэль никогда не придёт в себя, и будет всю жизнь мучиться, съедаем собственной виной. Прошло не мало времени, прежде чем, Ноэль вновь стал нормально общаться с родителями, хотя и сейчас, до сих пор сохраняется немая неловкость, отца перед сыном, но никто больше не говорил на эту тему, все боялись лишний раз напоминать Ноэлю о Джоанне. Только это и не нужно было, он и сам никогда о ней не забывал, и в тайне питал надежду, как некогда и сама Джоанна надеялась на встречу с родителями.
Поэтому то, что происходит сейчас, а именно эта загородная поездка в Нордешир, это заслуга Кэтрин и огромный успех, потому что её брат не только согласился туда поехать, но и знает о том, что по соседству с поместьем, где будут они находиться, проживает Роберт Фарли, вместе со своей сестрой, Грейс Фарли. И то, что Кэтрин питает надежду соединить брата с Грейс, ни для кого не секрет, и даже для самого Ноэля.
***
Поместье под названием «Тихие берега» находилось далеко за городом и являлось прекрасным вариантом для спокойного отдыха от повседневной суматохи и чудесной возможностью познать что-то новое. Именно поэтому графиня Ливингстон и выбрала это место, а ещё, Кэтрин не теряла надежды, что когда-нибудь её брат, перестанет жить прошлым и возможно увидит того кто находится рядом, а именно милую девушку, по имени Грейс Фарли. Кэтрин повстречала её несколько недель назад, в опере, куда Грейс привел её старший брат, Роберт Фарли. Это была неожиданная встреча, насколько помнится Кэтрин, Роберт покинул Англию и увидеть его, было огромным сюрпризом. Собственно, тогда и завязался их разговор, в котором Роберт пригласил графиню Ливингстон погостить, у них с сестрой. И с того самого момента, Кэтрин тайно строила свой план. Совершенно естественно, что никакой речи, о том чтобы гостить у Фарли, не было, поэтому Кэтрин, и приняла решение арендовать усадьбу «Тихие берега», которая находилась по соседству с имением Роберта Фарли.
Буквально на следующий день, после приезда, графиня Ливингстон, вместе с супругом и естественно братом были приглашены на небольшой приём, устраиваемый по случаю возвращения Фарли в Англию.
Приём действительно был небольшой, человек около двадцати. Никого из собравшихся Ноэль раньше не встречал, кроме Фарли конечно. Его сестра, действительно милая, как и говорила Кэтрин, молоденькая девушка, лет восемнадцати от роду, с постоянно румяными от смущения щеками. Казалось, стоило Ноэлю на неё посмотреть, как она делалась пунцовой, а его улыбка, грозила обморочным состоянием оной. Это забавляло, Ноэль даже подумал, что случится, пригласи он её на танец?
Фарли рассказывал, как провёл несколько лет в Ирландии, а последние три года обосновался во Франции, культура которой близка ему по духу.
— Думаю, вопрос времени, когда мы вернёмся туда, — проговорил Роберт, выглядывая кого-то в конце зала. — Я хочу, чтобы Грейс могла в полной мере насладиться первым баллом, на родной земле. Ради этого мы и вернулись в Англию. — Видимо он нашел, кого искал, его взгляд засветился, — Я бы хотел представить вам леди, которая приехала вместе с нами, — он пошел, вперёд призывая их идти за ним, — И я очень надеюсь, что уедет она также вместе, со мной, только уже как миссис Фарли, а ни мисс Миллиган.
Роберт договаривал, а Ноэль уже замер, он сразу узнал знакомую фигуру, рост, волосы всё говорило о том что это она, еще до того как Джоанна обернулась на голос Фарли и Ноэль смог увидеть её лицо.
Джоанна только что спустилась вниз, после того как укладывала дочь спать, последние несколько дней Шарлин, её четырёхлетняя дочь, немного приболела, поэтому Джоанна практически не отходила от своего ребёнка, ужасно переживая, особенно в те моменты когда у неё поднималась температура. Именно потому, что она была полностью поглощена здоровьем дочери, Джоанна и не знала о том, кто именно приглашён на приём Роберта, до последнего момента, когда, тот окликнул ее, желая познакомить со старыми друзьями.
Жар, страх, волнение, трепет всё слилось воедино при виде Ноэля. Сердце грозилось выпрыгнуть из груди, во рту пересохло, а ладони вспотели.
Всё вокруг словно потеряло свою силу и возможность на существование, будто нет ничего и никого, кроме блеска глаз, его глаз.
— Джоанна! — откуда-то из далека до неё доносился голос Роберта, — Джоанна, дорогая с тобой всё хорошо?
В ушах шум, гул и больше ничего, Джоанна почувствовала, что сейчас упадёт, но сильные руки ловко подхватили девушку, не позволив ей это сделать.
— Несите её сюда, — закричал обеспокоенно Фарли, указывая дорогу в гостевую комнату, на втором этаже.
Ноэль Ронвелл, маркиз Ровендейл держал на руках женщину, по которой страдал, последние пять лет, считая её мёртвой. И с каждым шагом, приближавшим его в комнату для гостей, маркиз понимал, что больше ничего не чувствует.
Находясь в его крепких руках, Джоанна слишком ярко ощутила его аромат, такой близкий и знакомый, ей так хотелось протянуть руку и обнять его, ощутить под пальцами гладкость его кожи, но она сжала кулаки, не позволяя себе такой вольности.
По дороге в комнату появилась Лина, та самая служанка, что в один день догнала Ноэля в надежде, обрести защиту для своей госпожи. Ноэль лишь усмехнулся, увидев её, в нём вскипала ярость, его одурачили.
— Со мной всё хорошо, — еле слышно проговорила Джоанна и почувствовала, как мышцы Ноэля напряглись, но он не поставил её, а донёс до комнаты и усадил на постель.
— Джоанна, может вызвать врача? — маячил обеспокоенный Фарли, — Лина принесите стакан воды, — просил он служанку.
— Ненужно никакого врача, — говорила Джоанна Роберту, но глядела на Ноэля, Лина также осталась в комнате, понимая, что стакан воды в данный момент, это точно не то, что нужно её хозяйке.
— Это всё, от того что последние несколько ночей вы не спали, — продолжал причитать Фарли, — я же говорил, предупреждал вас. Дело в том, — принялся объяснять он Ноэлю, Джоанна закрыла глаза, понимая, что тот собирается сказать. — Мисс Миллиган, совершенно не спала и не ела, проведя несколько дней у постели дочери. — «Вот он и сказал», Джоанна медленно открыла глаза и увидела в его взгляде ненависть, смешанную с презрением.
— Лорд Фарли, вам не кажется, что нужно успокоить гостей? — проговорила служанка, понимая, что им нужно поговорить.
— Но, как же я… — он посмотрел на Джоанну, сидящую на кровати.