Марта с черепами: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А как его зовут?

Лусинэ пожала плечами.

– Имя не знаю, а фамилия не то Петров, не то Борисов – что-то в этом роде, не запомнишь. Но его все Рыжим зовут, он откликается.

Парни докурили, вошли в ворота и потопали через двор к школе.

– А что, он тебе нравится? – хихикнув, спросила Лусинэ.

Видно, я все это время провожала Рыжего глазами.

– Я думала, тебе Денис понравился, раз ты с ним танцевать хочешь, – сказала Лусинэ.

Отвязаться от нее не представлялось возможным, пришлось выкручиваться.

– Некоторые вещи так сразу не объяснишь, – проговорила я и умолкла с многозначительным видом.

Лусинэ подняла брови. На мое счастье, ее отвлекли. Три неизвестные мне девчонки, проходя мимо нас по двору, закричали вразнобой:

– Эй, жирная, не свались! Юбка задралась, жопу видно!

Лусинэ густо покраснела, отвернулась и принялась исподтишка себя оглядывать, проверяя состояние юбки. Девчонки загоготали, и это вышло у них так похоже на тех дуболомов, что сомнений быть не могло – они из одной шайки.

– Это что за никчемные сыроежки? – спросила я Лусинэ.

Та как-то судорожно выдохнула и пробормотала:

– Маша, Даша и Наташа. Из девятого «А».

Больше всего мне хотелось сейчас спрыгнуть вниз, догнать этих троих и отколошматить. Я так делала когда-то – в первом классе, во втором, третьем, четвертом и пятом, пока мы все не повзрослели. Теперь я уже никого не луплю – старые детские способы выяснять отношения в нашем возрасте не годятся. Я буду выглядеть смешно, сыроежек мое нападение ничему не научит, а только подхлестнет. Правда, новых способов выяснять отношения я что-то пока не придумала.

– Ладно, пойдем, звонок скоро, – зашевелилась Лусинэ.

Гордиться мне нечем – я иногда поступаю как самый последний конформист. Вот и в этот раз: я вздохнула с облегчением, когда заметила, что сыроежки уже вошли в школу и не смогут увидеть, как Лусинэ долго и неуклюже ворочается наверху, спускает на лестницу то одну ногу, то другую, а я покорно сижу и жду, когда же она слезет, чтобы спуститься следом.

12

Дальше день пошел по идиотским рельсам – не иначе, возмездие за мою слабину и приспособленчество. На литре мы закончили «Преступление и наказание» и начали «Войну и мир», и весь класс совершенно гнусным образом смеялся надо мной, когда в ответ на вопрос И Дэ, читала ли я в учебнике про Толстого, как было задано, я сказала, что не читала, но «Война и мир» – любимая книга моего папы, и он возил меня в шесть лет в Ясную Поляну, откуда я помню могилу и пруд для утопления кошек. И Дэ с притворным огорчением нарисовала мне двойку, класс долго фыркал, а мне было стыдно, что я перед этими недоумками рассказывала такие личные вещи – про папу, про нашу поездку, про могилу без креста и доски (он же чуть не заплакал на этой могиле, папа мой, потому что месяц назад хоронил своего папу и был еще не в себе, – хорошо хоть, про это мне хватило мозгов не рассказывать).

После литры И Дэ сказала нам с Денисом задержаться и начала меня хвалить, что я такая отзывчивая девочка, помогу Денису выиграть конкурс, а Денису это очень нужно, «у него потенциал, он пойдет выше», но и мне тоже этот конкурс должен принести пользу, «еще все можно исправить». Она, похоже, считала меня преступником, которого надо вернуть на путь истинный. Это настолько не совпадало с тем, что я сама о себе думаю, что я изумилась и ничего не говорила, пока она нас не отпустила. Только когда мы оказались с Денисом в коридоре, я заметила, какой он багровый и сердитый.

– Слушай, если тебя так бесит И Дэ и этот конкурс, зачем ты в нем вообще участвуешь? Ну, будет у тебя портфолио на одну грамоту потоньше, что такого-то, – сказала я.

Денис от злости даже глаза сощурил.

– Это мой последний шанс, понятно? – зашипел он на меня. – Мы уже в десятом!

Я с недоумением посмотрела на него, и он взвился.

– Мне надо в нормальную школу при нормальном вузе! Чтобы сто процентов поступить! Эта школа – для дураков, лохов, придурков и дур!

Последнее слово он выплюнул мне в лицо, чтобы у меня не осталось сомнения, кого он имеет в виду под «дурами». Я сделала над собой усилие, чтобы не врезать ему.

– Я ни рожна не понимаю, как можно было перейти сюда, – Денис потряс руками, указывая на истертый пол, – из «панкратовки»! Она же при Академии управления!

«Панкратовкой» иногда называли мою старую школу – по фамилии директора. Правда, называли ее так в основном взрослые – родители одноклассников, библиотекари в районной библиотеке («Ты откуда, из „панкратовки“?»), репетиторы по английскому, к которым меня пару раз мама отправляла. А мы сроду такого слова не произносили. И что это за аргумент такой – «Она же при Академии управления»?

– Что мне, кипятком теперь писать, что она при непонятной академии мутного управления жаба знает чем? – процедила я.