Марта с черепами: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Нитка запуталась окончательно.

– Адвокатом, – сказала я, не отводя глаз от папиного шитья. – Буду защищать людей в суде.

– Замечательная профессия! – одобрил папа и стал перегрызать нитку зубами.

Я взяла ножницы, пощелкала ими, чтобы привлечь его внимание, и показала жестом, что хочу отрезать ими нитку.

– Как думаешь, с чего мне начать? – спросила я, забирая у папы иголку и штаны. – Можно я немножко это распущу и сделаю потоньше? – Я указала на черные стежки.

– Да-да, конечно, – спохватился папа.

На столе стояла картонная коробка с нитками, я пошарила в ней и нашла серые.

– Так с чего мне начать, если я хочу быть адвокатом? – повторила я.

– Поступить на юридический… – начал папа, но я его перебила.

– Это я знаю! Что мне делать прямо сейчас?

Папа замолчал и стал глядеть на меня и улыбаться. Я нахмурилась и принялась сосредоточенно зашивать его штаны.

– Возьми в библиотеке Декларацию прав человека и Конституцию Российской Федерации для начала, – предложил папа. Потом нагнулся, посмотрел внимательно на мои стежки и сказал: – Отличная работа. Я бы так не смог.

21

Когда я была маленькая, я хотела быть: солдатом, ветеринаром, художником, киберспортсменом и развозчиком пиццы. Но последние года четыре у меня в голове на этот счет стало пусто – я понятия не имела, кем мне стать и куда идти после школы. Мама начала проявлять беспокойство и придумывать мне подходящую карьеру, чтобы не дай бог не искусство и не гуманитарные науки («Посмотри на нас с папой, где мы оказались!»), а что-нибудь востребованное – то есть такое, за что всегда заплатят. Меня ее прожекты неимоверно злили, она обращалась со мной как с наивным и не способным ни на что валенком, и от этой злости и сомнений – валенок я или нет – в голове пустело еще больше. Когда я перебралась к папе с бабушкой, меня это валеночное чувство немного отпустило, я начала смотреть по сторонам, что в данном случае означало – в папин ноутбук, а там у него было полно новостей про то, как кого-то без вины пытаются посадить и его защищают адвокаты. Маме я пока ничего не сказала. Когда я пришла в районную библиотеку и попросила Декларацию прав человека и Конституцию, там их не оказалось, зато был Уголовный кодекс в красной как клюква обложке, и я взяла его.

22

Вращающиеся двери протолкнули меня в нагретое и ярко освещенное фойе на первом этаже башни. Справа – три бежевые кадки с неизвестными мне тонкими деревьями, под кадками бежевые пластиковые стулья. Слева – кофейная стойка, за стойкой бородатый продавец в клетчатой рубашке и с круглыми глазами, похож на карпа. Прямо по курсу – позолоченные турникеты, перед турникетами прохаживаются два охранника в голубых форменных рубашках. В противоположность бородатому карпу они гладко выбриты, идеально пострижены и широкоплечи. Я потопталась, оглядываясь, потом тихо отступила к деревьям и набрала мамин номер.

– Уже?! – воскликнула мама и велела ждать ее на месте.

Я опустилась на пластиковый стул, ощущая, как он прогибается подо мной, и открыла Уголовный кодекс. Я ожидала, что речь в нем сразу же пойдет о преступлениях и соответствующих наказаниях, но Кодекс сперва перечислял свои задачи – защищать права и свободы человека, окружающую среду и безопасность, а также принципы – принцип законности, равенства, вины, справедливости и гуманизма. Было видно, что Кодекс писали хорошие люди с хорошими намерениями. В статье о принципе гуманизма говорилось, что наказание за преступление не может иметь своей целью причинение осужденному физических страданий или унижение его человеческого достоинства. Я перечитала эти слова несколько раз. Все, что я до сих пор слышала, читала и смотрела о тюрьмах и лагерях, говорило об обратном – там осужденные только и делают, что страдают, физически и морально, и ни о каком достоинстве говорить не приходится. Принцип работает такой: осудили – пострадай.

– Господи, это что у тебя?

Я подняла глаза от Кодекса – передо мной стояла мама и с удивлением разглядывала клюквенную обложку.

– В школе задали, – пробормотала я.

Мама понимающе протянула «а-а» и сунула мне в руку деньги.

– Возьми себе кофе, а я пока доработаю. Через полчаса спущусь!

Она постучала на каблуках прочь, просочилась через турникет и унеслась вверх на одном из лифтов, сдержанно мерцавших стальными дверями в глубине фойе. Я посмотрела на деньги, подняла глаза, чтобы посмотреть на кофейную стойку, и встретилась взглядом с продавцом. Он тут же расплылся в широкой улыбке, и его усы с бородой разъехались в стороны как мехи аккордеона. Мне ничего не оставалось, как встать, сунуть Кодекс под мышку и зашагать к нему.

– Привет! – поздоровался продавец, когда я приблизилась.

Я сразу пожалела, что у него такой глуповатый карповый взгляд, потому что, если бы не это, я бы немедленно захотела с ним познакомиться. А так я просто сказала:

– Черный чай, пожалуйста.

– Чая нет, к сожалению, – он огорченно надул губы. – Эспрессо, капучино, латте, флэт уайт, ванильный раф, цитрусовый раф, кокосовая сакура, малиновый миндаль.

И он воззрился на меня в ожидании ответной реплики.

– Кофе с молоком и сахаром, – пробормотала я.