Арзамас: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А вот ты не знаешь, каково мне.

Дочка

Зато я знаю, каково мне. Что ты себе вообразила? Что я Рокфеллер? Где я возьму такие деньги?

Мама

А у меня есть пенсия, Вообще-то, если бы ты так нос не задирала, у тебя было бы больше денег. У всех этих твоих артистов намного больше денег, чем у тебя. Почему ты не пишешь что-нибудь полезное, что было бы всем интересно?

Дочка

Что, поваренную книгу?

Мама

А почему бы и нет, только ты и готовить-то не умеешь. Если бы не я, ты бы так и питалась супами из пакетиков.

Да и это тебе сложно, потому что на пакетике не написано, в какую кастрюлю наливать воду.

Дочка

Я должна идти.

Мама

Как только надо что-то для меня сделать, ты сразу должна идти. А вот когда приходят эти твои гости, вы часами сидите и болтаете. Тогда ты идти не должна. Пьешь кофе и дымишь, все шторы в доме провоняли. Ты и замуж не вышла, потому что ты такая.

Дочка

Ну, вот, и замужество приплела. Наверное, чтобы этот муж купил посудомоечную машину.

Мама

Мне мой муж покупал все, что захочу. И посудомоечную машину купил, но она сломалась.

Дочка

Мама, я тебе не муж, и хватит уже меня утюжить.

Мама

Да, и утюг мне нужен новый. Все у меня в доме поломалось.

Дочка

Господи!

Мама

Вот только не надо драмы, лучше подумай, как купить мне эту машину.

В то время, когда Хайдеггер написал, что от переполнявшей его боли окаменел даже порог его дома, он питал исключительно теплые чувства к Гумбольдту, бывшему старше его на сто лет. Поэтому одну из своих наиболее увлекательных книг он завершил цитатой. Разумеется, Гумбольдт ничего об этом не знал, его уже давно не было на свете. Но Хайдеггер подозревал, что его симпатия нуждается во взаимности, и с большой долей уверенности предположив это, стал искать ответ Гумбольдта в цитатах. И, наконец, когда перед публикацией он читал последнюю корректуру своей книги, ему удалось найти фразу. Фраза такая: «Береза никогда не превышает того, что возможно для нее».

Никто никогда не сможет догадаться, ни как Гумбольдту удалось передать послание своему новому другу в будущее, ни когда этот друг сообразил успешно его распознать. Но Хайдеггер, теперь тоже давно мертвый, переступил через порог, открыл дом бытия и пришел к истине. Он понял, что язык — это убежище присутствия. Разумеется, тогда ему было нетрудно, опираясь на собственное знание и будучи окрыленным знаками, поискать и найти ответный подарок от Гумбольдта.

Этот нигде не отмеченный момент радости Хайдеггера загадал мне загадку, и с отгадкой мне больше медлить нельзя. И каким бы ничтожным ни было это объяснение, ставшее следствием единственно невозможности помыслить, что я брошусь в пропасть в надежде не рухнуть в пустоту.

Я должна найти березу Хайдеггера.