Для моряков погрузка в компании магов оказалась привычным делом, словно они каждый день этим занимались. Мы быстро загрузили все в трюм и поднялись на палубу.
Парусные суда устарели и зависят от воли ветров? Правильно.
Но когда у тебя на борту одиннадцать магов, трое из которых рубиновые, твоя скорость зависит только от прочности мачт и парусов.
Заклинания воды, заклинания воздуха, немного артефакторики для укрепления корпуса — и мы с огромной скоростью мчимся подальше от ставшего опасным убежища.
Вскоре почти все пассажиры спустились вниз. Мерзнуть на палубе остались только вахтенный, Владислав, я и Дагерад. Правда, последняя мыслями точно была не здесь. Могущественная колдунья явно пыталась понять, как она дошла до жизни такой и что теперь делать. Думаю, даже появления левиафана из морских глубин не приведет ее в чувство.
Я подошел к Владиславу, оперся о фальшборт.
— Забавно, полгода назад мы медленно ползли в Ситцен, а сейчас уплываем от него на всех парусах, — поправив очки, тихо сказал он.
— Жалеешь? — также тихо спросил я у друга.
— Скажем так, становиться учеником государственного преступника так рано я не планировал.
— Будь оптимистом, нас тоже могли включить в приказ на арест, — не удержался я.
— Такой вероятности исключать нельзя, — признал Влад и, не скрывая иронии, продолжил: — Тогда получается, мы с братом побили семейный рекорд. Есть чем гордиться.
— Кстати, об этом… Спасибо, что отпустил с нами Юлия. И дал ему эту побрякушку.
— Если бы я знал, что все так обернется, то запер бы его дома и приковал к кровати, — подумав, признался он. — Но я недостаточно тщательно проверил слова профессора Кохорна, неправильно просчитал ситуацию. Моя ошибка.
— Думаю, если бы не эта ошибка, мы с тобой не разговаривали. Кстати, откуда у вас такая вещица?
Владислав странно улыбнулся. Словно он одновременно гордился этим фактом и его стыдился.
— Я уже говорил, что моя семья много лет служит Светлому. И он нас щедро вознаграждает. И да, меня назвали в честь деда по матери, а Юлия — по отцу.
Я задумался, а потом пожал плечами.
— Прости, я сейчас не способен решать ребусы.
— Мой дед — понтифик Юлий Третий. Тот самый, что подписал унизительные кондиции и признал верховенство светской власти.
У меня ушла минута, чтобы понять смысл сказанного.
— Точно! Я же про него еще отвечал на экзамене на истории, второй вопрос в билете.
— Обидно, что он единственный понтифик из нашего рода, про которого спрашивают на вступительных, — рассмеялся Влад.
Я поперхнулся.
— Из вашего рода?
— Последние пятьсот лет — это наша семейная забава: назначать главу церкви. Обычно мы справлялись своими силами, но иногда приходилось заключать ситуативные союзы и ставить марионетку из другой клики. Пост великого понтифика занимали мой родной и двоюродный деды, а также бесчисленное количество прадедов. И даже одна из прапрабабушек.
— Но вы же не маги, вы не… — начал я, но Влад меня перебил:
— Да, когда-то в этом была наша сила. Кровавые терпели нас, смотрели свысока. Верующие, земли, золото, армия и знания — если нет колдовства, значит это ничего не стоит.
Я удивленно посмотрел на друга, он пояснил:
— Пара-тройка прелатов, изгнанных из своих родов, и дюжина реликвий из Мертвых земель. Одну из них ты видел вчера. Но на этом все. В глобальном раскладе даже не смешно.
— А потом пришел король Мехелена…