— Меня за такие удачные фокусы… в штрафбат, а потом пинками из армии в психушку, – мрачно пояснил Василек.
По шее старшего лейтенанта текли струйки пота. Янис не знал, что такое «штрафбат», но понятно, что ничего хорошего. И вообще командовать – дело сложное, тут спорить не будешь, курад его заешь…
Звуки перестрелки приблизились – впереди был передний край городской обороны. Спецсвязисты свернули ближе к берегу, дважды пришлось выталкивать мотоцикл, увязший в заросшем травой песке, с дорогами тут было сложно. Потом мотоциклистов обстреляли, не то чтоб очень метко – пули свистели выше, но было очень неприятно.
— Всё, переодеваемся, а то свои положат, – скомандовал старший лейтенант.
Надеть свою одежду было в радость – Янис и не думал, что окончательно потерявший вид костюм окажется так приятен. Нет, все эти мундиры, пусть и добротные, если постирать, вообще Выру-среднему не подходят. И как старший брат армейскую форму годами носит?
— Теперь еще осторожнее, – предупредил Василек. – Выход разведгруппы к своим – тонкий момент. Каски и фрицеву форму здесь бросайте, нам лишних сложностей не нужно.
Наверняка командир был прав насчет сложности момента, но обошлось. Места были уже знакомые, вырулили к крайним окопам знакомого взвода, там на треск двигателя уже изготовились, но разглядели, предупреждающе закричал стрелковый лейтенант.
***
Лежали в тени кустов спецсвязисты, переводили дух. Разговаривать сил не было.
— Повезло. Это от усталости и отчаянной глупости, – пробормотал командир. – За пример эту дурацкую авантюру не берите. Слышишь, тезка?
— Понял. Чего тут не понять? – заверил москвич.
— Тогда еще одно запомни. Если бы ты был действующим бойцом, с красноармейской книжкой и соответствующим возрастом, я бы тебе внеуставно и очень крепко надавал поддых, что совершенно незаконно, но оправданно, а потом сгноил бы на «губе», что как раз абсолютно по уставу.
— Это за что? – осторожно уточнил Серый.
— За нечищеного «росса». За затвор.
— Виноват, – немедля признал самокритичный москвич. – Я уж и сам…
— Убьют тебя, идиота, по-за небрежность.
— Вывод сделаю, товарищ старший лейтенант. А можно спросить? Вы чего немца из нагана не били? Тактическая хитрость?
— Нет, просто у меня наган практически наградной, исключительно для формы одежды. Стрелять из него неохота, – глаза командира неудержимо закрывались.
— Вам поспать надо, – намекнул Янис.
— Да. Через сорок минут разбудите. В штаб поедем.
Посыльные отошли к мотоциклу.
— Держи, Ян, эти, вроде посимпатичнее, – москвич протягивал наручные часы. – Хотя, может, другие выберешь?
Серега поковырялся в набитой трофеями коляске, вынул еще двое часов:
— Одни я пехотному сержанту отдал, но те так себе были, стекло треснутое.