Янис подобрал оружие, неприятно теплое и тяжелое, попытался расстегнуть ремень с подсумками на мертвеце, но амуниция оказалась запутанной, не поддавалась.
— Всё, пошли! – Василек закидывал на плечо ремень странного немецкого автомата.
— А мотоцикл? – спросил Янис.
— Что мотоцикл? Если жечь, так себя выдадим. И так выстрелами внимание привлекли, наверняка их слышали.
— Зачем жечь? – пробормотал Янис, глядя на мотоциклы.
Таких машин он «вживую» не видел. Серые, мощные, четырехцилиндровые, роскошная коробка передач, рама простая, но этакой… звериной хищной красоты. На свежеоцарапанную краску и помятое крыло смотреть было больно. Впрочем, можно выправить, металл хороший…
…— совсем идиот?! Подстрелят как в тире, и так взбудоражили мы сектор.
— Так если взбудоражили, нас же как раз ждать будут, высматривать, – неуверенно сказал москвич. – А мотоцикл ездящий, а? У нас Янис по мотоциклам мастер. Если кругом, поближе к Вергале ехать, можно проскочить, немцев все равно мало, и они не особо…
— «Не особо»?! Умник…
Янис, не слушая, навалился на мотоцикл – машина грузно, но послушно встала на колеса. Блестело стекло современного роскошного спидометра. Свечи нужно проверить…
— Осилишь управление на ходу? – спросил Василек и рявкнул на москвича: — Уши не развешивай, охраняй!
Серега с немецкой винтовкой рванулся на подъем дороги, залег…
Сидеть в низковатом седле оказалось удобно, Янис взялся за ключ… ох, отзывчивый какой! Осторожно газанул – двигатель ответил ровным ревом. Сколько же в нем «лошадей»?
— Понятно, байкер-фанат, – как раз не очень понятно пробормотал старший лейтенант и начал расстегивать свою портупею. – Проклятье, да что мы творим-то…
Как раздевают трупы, Янису смотреть было не обязательно – изучал мотоцикл. Интересно, свечи-то у него при такой мощности не заливает? Потом пришлось все же одеваться в чужое.
— Физиономии бодрей сделайте, – командовал Василек, застегивая мышастый китель. – Вы теперь победительный вермахт, должны быть довольны жизнью.
Тела, лежащие в трусах, довольно грязных окровавленных майках, особо довольными не выглядели. Янис застегивал пахнущие бензином штаны, от кителя так могуче разило табаком и чужим потом, что снова нагнало тошноту.
— Ты, Ян, излишне чувствительный, – заметил шустро разбирающийся с чуждыми пуговицами Серега. – Мне вот вообще велико, но терплю.
Для переобмундирования москвича раздели самого щуплого немца, но форма все равно болталась как на школьнике. Собственно, Серый и был школьником-недоучкой, тут не возразишь.
— Сейчас амуницией балахон прихватим, не так заметно будет, – пообещал старший лейтенант.
В чужой, с кровавой дыркой, одежде, да еще перетянутой ремнями, Янис чувствовал себя неудобно. Штык, сумка, патронные подсумки, … – да как в этом ходить можно? Винтовка через спину, еще тяжелый цилиндр противогаза, шлем... А две гранаты с длинными ручками за поясом заставляли отдельно нервничать.
Василек оценил, пробормотал матерное:
…— вашу, все равно на шоу комедиантов похожи. Чего творим-то…
— Издали заметно не будет, а близко мы подъезжать не станем, – москвич принялся сворачивать и упихивать в коляску нормальную советскую одежду. – На Вергале нужно взглянуть, вы сами говорили.
— Ладно, попробуем. Все от Яна зависит. Ты, кстати, по-немецки понимаешь?
— Приказ пойму, сам говорю плохо, – объяснил Янис, занимая место в седле.
— Понятно. У меня с языком тоже односторонне. Если с мотоциклом справляться не будешь, сразу скажи, поменяемся. У меня есть права и опыт вождения.
— Я ракетницу нашел! – сообщил Серега, поспешно обыскивающий второй мотоцикл. – И еще – во! Мародеры!