— О, скоро, очень скоро. Так вещают духи.
Лицо домоправительницы затуманилось легким сомнением.
— Таких весчей духи обычно не говорят. А гьде именно это сказано?
— Вот здесь, — ткнула пальцем в чашку матушка. — Видите небольшую кучку чайных листьев между сахаром и вон той трещинкой? Ну что, разве я не права?
Их глаза встретились. У госпожи Герпес, может, и имелись слабости, однако миром университетской прислуги она правила твердой рукой. Но матушка, в свою очередь, могла переглядеть змею. Через несколько секунд глаза домоправительницы начали слезиться.
— Да, полагаю, вы правы, — покорно подтвердила она, выуживая из недр бюста носовой платок.
— Вот и ладненько. — Матушка откинулась и поставила чашку на блюдце.
— Зьдесь имеется много возможносьтей для девушки, которая готова усердно работать, — заявила госпожа Герпес. — Я, знаете ли, сама начинала сенной девушкой.
— Все мы с этого начинаем, — рассеянно подтвердила матушка. — А теперь мне пора.
Она встала и потянулась за шляпой.
— Но…
— Я должна торопиться. Важная встреча, — бросила матушка через плечо, поспешно сбегая по ступенькам.
— Вам тут приготовили узелок со старой одеждой…
Матушка остановилась. Один инстинкт пытался взять верх над другим.
— А черный бархат там есть?
— Да, и шелк тоже.
Матушка несколько подозрительно относилась к шелку, поскольку слышала, что его добывают из брюшка гусеницы, но черный бархат обладал могучей притягательной силой. Победила верность профессии.
— Отложите в сторонку, я, может, еще загляну к вам, — крикнула матушка и бросилась бежать по коридору.
Распугивая поваров и служанок, которые, завидев ее, поспешно порскали в стороны, старая ведьма прогрохотала по скользким каменным плитам, прыжками поднялась по ведущей во двор лестнице и выскочила на аллею. Шаль развевалась у нее за спиной, а башмаки высекали из мостовой яркие искры. Оказавшись на открытом пространстве, она поддернула юбки и перешла в галоп. На главную площадь она вылетела из-за угла, затормозив обеими ногами с такой силой, что на взвизгнувшей брусчатке осталась длинная белая царапина.
Матушка успела как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эск, вся в слезах, выбегает из университетских ворот.
— Магия отказалась действовать! Я чувствовала, что она там, но она уперлась и не захотела выходить!
— Может, ты слишком старалась? — предположила матушка. — Магия — это как рыбалка. Прыгая по берегу и бултыхаясь в воде, еще никто не поймал ни одной рыбины. Ты должна сидеть спокойно и ждать, пока рыба сама клюнет.
— Все только посмеялись надо мной! Кто-то даже сунул мне конфетку.
— Ну, значит, этот день все же принес тебе какую-то пользу, — заметила ведьма.
— Матушка! — обвиняюще воскликнула Эск.
— А чего ты ожидала? — спросила старая ведьма. — По крайней мере, они всего-навсего посмеялись. От смеха вреда не бывает. Ты подошла к главному волшебнику и начала выставляться перед всей публикой, а над тобой просто-напросто посмеялись? Ты делаешь успехи, это факт. Конфету ты съела?
Эск нахмурилась.
— Да.
— Вкусная?
— Ириска.