— Здравствуй, девочка, — медоточивым голосом отозвался Напролоум. — Ты пришла посмотреть, как твоего брата будут принимать в Университет?
— Он мне не брат, — возразила Эск. У нее бывали минуты, когда ей казалось, что весь окружающий мир населен одними ее братьями, но сейчас она так не считала. — Ты важное лицо здесь?
Напролоум взглянул на коллег и расплылся в улыбке. Мода — явление вездесущее, не обошла она своим вниманием и среду волшебников. Иногда маги поголовно выглядят тощими, изможденными и разговаривают с животными (животные их не слушают, но ведь главное — намерение), а иногда модно быть смуглым, угрюмым и носить маленькую черную остроконечную бородку. Сейчас в моду входил рубенсовский стиль. Напролоум аж раздулся от скромности.
— Самое важное. Маг должен делать все, что в его силах, чтобы служить ближнему верой и правдой. Да. Я бы сказал, очень важное.
— Я хочу стать волшебником, — заявила Эск.
Стоящие за спиной Напролоума младшие по рангу волшебники уставились на нее так, словно увидели перед собой новую и чрезвычайно любопытную разновидность жучка обыкновенного. Лицо аркканцлера побагровело, глаза выпучились. Он смотрел на Эск и, казалось, изо всех сил старался не дышать. Наконец он не выдержал и расхохотался. Смех возник где-то в районе объемистого живота и начал пробираться наверх, отдаваясь эхом от ребер и вызывая в груди Напролоума небольшие волшебникотрясения. Наружу смех вырвался серией сдавленных похрюкиваний. Он просто зачаровывал наблюдателей, этот смех. Обладал неповторимой индивидуальностью.
Но, поймав взгляд Эск, Напролоум сразу замолчал. Если его смех был цирковым клоуном, то ее решительный прищур представлял собой быстро падающее ведро с краской.
— Волшебником? — переспросил он. — ты хочешь стать волшебником?
— Да, — кивнула Эск, пихая полубесчувственного Саймона в неохотно подставленные руки Тритла. — Я восьмой сын восьмого сына. В смысле дочь.
Окружающие волшебники обменивались взглядами и перешептывались. Эск попыталась не обращать на них внимания.
— Что она сказала?
— Она серьезно?
— Я всегда считал, что дети в ее возрасте просто очаровательны, вы согласны?
— Ты — восьмой сын восьмой дочери? — уточнил Напролоум. — В самом деле?
— Все наоборот, только не совсем, — с вызовом отозвалась Эск.
Напролоум промокнул глаза носовым платком.
— Прямо-таки завораживающе. По-моему, я никогда не слышал ничего подобного. А?
Он оглянулся на быстро растущую аудиторию. Те, кто стоял сзади, не могли разглядеть Эск и вытягивали шеи, думая, что здесь вершится какое-то забавное волшебство. Напролоум пребывал в растерянности.
— Ну что ж, — буркнул он. — Ты действительно хочешь стать волшебником?
— Я неустанно повторяю это всем и каждому, но никто, похоже, не слушает, — возмутилась Эск.
— Тебе сколько лет, девочка?
— Почти девять.
— И, когда вырастешь, ты хочешь стать волшебником?
— Я хочу стать волшебником сейчас, — твердо сказала Эск. — Ведь это, если я не ошибаюсь, здесь делается?
Напролоум посмотрел на Тритла и подмигнул ему.
— Я все вижу, — предупредила Эск.
— Дело в том, что раньше женщин-волшебников никогда не было, — попытался объясниться Напролоум. — Поэтому мне кажется, что твои требования идут вразрез с существующими обычаями. А может, ты станешь ведьмой? По-моему, прекрасная карьера для девочки.
Один из стоящих у него за спиной второстепенных волшебников расхохотался. Эск смерила весельчака презрительным взглядом.
— Быть ведьмой неплохо, — признала она. — Но я считаю, что волшебникам живется куда веселей. А вы как думаете?
— Я думаю, что ты единственная в своем роде, — признался Напролоум.