— Похоже, ты не сильно шокирован?
Она готова была поклясться, что под париком гном покраснел.
— Ну, есть еще такая вещь, как стиль, — пожал плечами Казанунда. — Утонченность, наконец. Нельзя же просто орать во всеуслышание:
«Эй, смотрите, какая большая и толстая у меня колотушка!»
— Тут все немножко сложнее, — возразила нянюшка, пробираясь сквозь кусты. — Здесь сама местность, как ты выразился, орет. Вообще, по-моему, колотушка — это гномье словечко?
— Ага.
— Очень точное.
Казанунда попытался выпутаться из очередного куста шиповника.
— Эсме сюда никогда не приходила, — раздался где-то впереди голос нянюшки. — Говорила, мол, хватит с нее всяких народных песенок и майских деревьев, мол, целый непристойный пейзаж — это уж слишком. Конечно, — продолжала она, — изначально это место не предназначалось для женщин. Моя прапрабабка рассказывала, что в давние-давние времена мужчины приходили сюда совершать свои странные ритуалы, которых ни одна женщина никогда не видела.
— Разумеется, кроме твоей прабабки, прятавшейся в кустах, — добавил Казанунда.
Нянюшка даже остановилась.
— А ты откуда об этом знаешь?
— Ну, можно сказать, у меня развилось некоторое понимание сущности женщин из рода Ягг, — объяснил гном.
Колючки уже разодрали весь его парадный камзол.
— Она говорила, они тут строили парилки, воняли, как подмышки кузнецов, глотали укипаловку, плясали вокруг костров, нацепив рога, и мочились на деревья, — поделилась впечатлениями нянюшка. — А еще она сказала, что на самом деле это выглядело немного по-бабьи. Но лично я всегда считала, что мужчина — это всегда мужчина, даже если ведет себя по-бабьи. А что случилось с твоим париком?
— Видимо, остался где-то на дереве.
— Лом не потерял?
— Ни в коем разе.
— Тогда приступим.
Они подошли к подножию длинного холма. Арка из трех неровных камней служила входом в неглубокую пещеру. Нянюшка пригнулась и шагнула в затхлую, пахнущую аммиаком темноту.
— Пожалуй, дальше не пойдем. Хватит, — сказала она. — Спички есть?
Серное пламя осветило плоский камень с грубым рисунком. Охра надежно въелась в глубокие царапины. Картина являла миру пучеглазого мужика с рогами и в звериных шкурах.
Из-за мерцающего света спички создавалось впечатление, будто фигурка танцует.
Под изображением была накарябана руническая надпись.
— А что здесь написано? Кто-нибудь пытался ее перевести? — спросил Казанунда.
— Это разновидность яггского языка, — ответила нянюшка. — Говоря по существу, она означает: «У меня большая и толстая колотушка».
— Яггского? — уточнил гном.
— Моя семья очень давно живет в этой местности, — пояснила нянюшка.
— Благодаря знакомству с тобой, госпожа Ягг, я столько всего узнал, — покачал головой Казанунда.
— Все так говорят. Воткни лом в щель рядом с камнем. Всю жизнь искала предлог, чтобы спуститься туда.