— Джейсон!
— …Раз, два… Возчик — в центр… Раз, два, Пируэт…
Семь пар башмаков тяжело опустились на землю…
— Джейсон!
— …Раз, два… пируэт… Готовы? Раз, два… назад… назад… Раз, два… поворот… УБЕЙ… И назад, раз, два…
Трактир был разрушен полностью. Эльфы выкатили все до единой бочки и унесли все съедобное, хотя с парой застарелых сырных головок пришлось повозиться.
Стол превратился в щепки. Клешни омаров и подсвечники перемешались с загубленной пищей.
Ни единого движения.
Потом кто-то чихнул, на пустую каминную решетку посыпалась сажа, за ней свалилась нянюшка Ягг, следом за которой появился маленький, черный и очень разгневанный Казанунда.
— Ого! — воскликнула нянюшка, окинув взором разнесенный трактир. — Повеселились они тут!
— Почему ты не позволила мне сразиться с ними?!
— Их было слишком много, мой милый кавалер.
Казанунда раздраженно бросил на пол свой меч.
— Стоило нам узнать друг друга поближе, как сюда ворвались пятьдесят эльфов! Проклятье! Такое со мной постоянно.
— Черный цвет очень практичен, — заметила нянюшка, отряхивая платье. — На нем почти не видно сажи. Значит, они таки пролезли. Эсме была права. Интересно, где она шляется? Так. Пошли.
— Куда? — спросил гном.
— Ко мне в хижину.
— А!
— За моим помелом, — твердо сказала нянюшка Ягг. — Я не допущу, чтобы моими детьми правила какая-то там Королева Фей. И нам срочно нужна помощь. Все зашло слишком далеко.
— В горах живут гномы. Насколько мне известно, их там тысячи… — предложил Казанунда, когда они спускались по лестнице.
— Нет, — возразила нянюшка Ягг. — Эсме убьет меня за такое. Но иногда она переоценивает собственные силы, и тогда мне приходится выкручиваться, иначе я же и буду виновата… Но сейчас я думаю о том, кто действительно ненавидит королеву.
— Вряд ли кто ненавидит ее сильнее гномов, — заявил Казанунда.
— Ошибаешься, — хмыкнула нянюшка Ягг. — Просто надо знать, где искать.
Эльфы побывали и в хижине нянюшки Ягг. Там царил такой же разгром, как и везде.
— Все, что нельзя утащить, они ломают, — промолвила нянюшка Ягг.
Она пнула кучу обломков носком башмака. Зазвенело стекло.
— Эту вазу подарила мне Эсме, — сообщила она бесчувственному миру. — Впрочем, она никогда мне не нравилась.
— Но почему? Зачем? — озираясь по сторонам, спросил Казанунда.
— Они с радостью разнесли бы весь мир, лишь бы шума было побольше, — пояснила нянюшка.
Выйдя на улицу, она пошарила под низким навесом соломенной крыши и, что-то триумфально проворчав, извлекла помело.