— Заткнись.
— А помнишь, когда-то мы гуляли по этому лесу, и ты позволила мне…
— Заткнись.
Матушка Ветровоск устало опустилась на пень.
— Нас водят по кругу, — констатировала она. — Кто-то решил подшутить над нами.
— Есть одна история, — сказал Чудакулли, — о двух маленьких ребятишках, которые заблудились в лесу, а потом налетели птицы и забросали их листьями. — В его голосе проступила надежда, так из-под кринолина выглядывает носок изящной туфельки.
— Да, ты прав, до такой глупости только птицы и могли додуматься, — фыркнула матушка и потерла виски. — Это все ее проделки. Эльфийские фокусы. Сбивать путников с пути. Она копается в моей голове. В моей настоящей голове. О, у нее есть сила. Она нас направляет. Заставляет бродить кругами. Делает это со мной.
— Может, ты просто задумалась о чем-то, вот и заблудилась чуток, — предположил Чудакулли, все еще не теряя надежды.
— Конечно, задумалась. Сосредоточишься тут, когда ты все время падаешь и несешь всякую чепуху, — рявкнула матушка. — Если бы господин Зазнайка Волшебник не поехал головой и не вспомнил то, чего на самом деле никогда не было, я бы здесь не торчала, а находилась бы в центре событий и знала, что происходит.
Она сжала кулаки.
— А может, и хорошо, что мы здесь? — примирительно сказал Чудакулли. — Такая чудесная ночь. Мы могли бы посидеть тут, на полянке, и…
— Ну вот, ты тоже поддался, — упрекнула матушка. — Все эти грезы, их-взгляды-встретились и прочая чушь. Не понимаю, и как ты удерживаешься на этой своей должности главного волшебника?
— В основном благодаря тому, что всегда заставляю кого-нибудь съесть кусочек того, что принесли мне, и каждый раз перед сном тщательно перетряхиваю постель, — ответил Чудакулли с обезоруживающей честностью. — А так заниматься особенно нечем, подписывай себе бумажки, покрикивай…
Чудакулли грустно вздохнул. Его надежды развеялись как дым.
— Ты, кстати, была удивлена, когда увидела меня, — пробормотал он. — Ты так побледнела.
— Побледнеешь тут. Видел бы ты себя со стороны — ты был похож на поперхнувшуюся овцу.
— Ты ни капли не изменилась. Просто поразительно. Не уступаешь ни на йоту.
Мимо пролетел еще один лист. Чудакулли не пошевелился.
— Знаешь, — произнес он вполне спокойным голосом, — либо раньше срока наступила осень, либо в этом лесу живут птицы из моей истории, либо прямо над нами на дереве кто-то сидит.
— Знаю.
— Знаешь?
— Да, потому что, пока ты путешествовал по Улице Воспоминаний, я смотрела по сторонам. Их по меньшей мере пять, и они устроились прямо над нами. Как твои волшебные пальцы?
— Думаю, я смогу сотворить пару-другую шаровых молний.
— Не поможет. А как насчет вынести нас отсюда?
— Обоих — нет.
— Только себя?
— Вероятно, но тебя я здесь не брошу.
Матушка закатила глаза.
— Слушай, а ведь это правда… Все мужчины такие сентиментальные. Отваливай, старый пень. Меня они не убьют. По крайней мере, пока. А вот о волшебниках они даже не слышали никогда, поэтому зарубят тебя не задумываясь.
— Ну и кто сейчас сентиментальничает?