— Я хотел сказать, письма ведь могут украсть.
— Ну, это вряд ли! Пусть кто попробует, наши ведьмы так на него глянут, мало не покажется.
Шон сунул несколько пакетов под мышку, а мешок повесил на упомянутый выше гвоздь.
— Да, совсем забыл, — хлопнул себя по лбу Чудакулли. — Это место славится еще кое-чем. Ведьмами! Сейчас я вам такое про них расскажу…
— Моя мама — ведьма, — возвестил Шон, снова зарываясь в мешок.
— Более милых женщин вы нигде не найдете, — недрогнувшим голосом продолжал Чудакулли. — И не слушайте всякие досужие сплетни — мол, все они назойливые, чокнутые старухи, одержимые жаждой власти. Неправда это!
— Вы, небось, на свадьбу приехали?
— Именно так. Я — аркканцлер Незримого Университета, это господин Тупс, волшебник, а это… Куда ты подевался? А, ты здесь… Господин Казанунда.
— Граф, — подсказал Казанунда. — Я — граф.
— Правда? А почему ты ничего не говорил об этом?
— Ну, понимаешь, это не та вещь, о которой говорят при первой же встрече.
Чудакулли с подозрением прищурился:
— Гм, а я думал, у гномов нет титулов…
— Я оказал кое-какую мелкую услугу самой королеве Агантии Скундской, — гордо заявил Казанунда.
— Правда? Подумать только. И насколько мелкую?
— Не настолько.
— Подумать только… Так, дальше, это — казначей, а это — библиотекарь. — Чудакулли сделал шаг назад, помахал рукой и одними губами прошептал: — Только не произноси при нем слово «обезьяна».
— Очень рад познакомиться, — вежливо поздоровался Шон.
Такой реакции Чудакулли совсем не ожидал.
— Это — библиотекарь, — повторил он.
— Да, да, я слышал. — Шон кивнул орангутану. — День добрый.
— У-ук.
— Тебя, наверное, интересует, почему он так выглядит, — подсказал Чудакулли.
— Да не особо.
— Не особо?
— Моя мама всегда говорила, что внешность — дело наживное.
— Какая своеобразная женщина. И как же ее зовут? — спросил Чудакулли.
— Госпожа Ягг.
— Ягг? Ягг? Что-то припоминаю… Она, случаем, не родственница Твереза Ягга?
— Он приходится мне папой.