Нет, даже пробовать не стоит. Это просто невозможно. Для этого нужно устроиться поудобнее, лечь или к чему-нибудь прислониться.
И все-таки матушка решила попробовать…
В погоню за ними устремились четыре эльфа. Но влезть в сознание эльфа? Крайне сложно. А вот сознание лошадей… да, лошадей…
Они были плотоядными, с разумом, целеустремленным, как стрела.
Правила Заимствования гласили: ты не причиняешь вреда, просто проникаешь в сознание, никаким образом не затрагивая владельца…
Однако то были не жесткие правила, а скорее общие указания.
Каменный наконечник очередной стрелы пробил ее шляпу.
Да и не указания вовсе, если разобраться…
На самом деле, даже не…
Да провалитесь вы все!..
Сквозь слои едва контролируемого безумия, которое всегда можно найти в мозгу даже вполне нормальной лошади, матушка проникла в разум одного из эльфийских животных. На мгновение она увидела налитыми кровью лошадиными глазами собственную фигуру, бегущую по снегу. А потом матушка сосредоточилась на управлении шестью ногами одновременно, причем две из них принадлежали совсем другому телу.
Исполнять на музыкальном инструменте одну мелодию, а петь абсолютно другую[63] — это легкая послеобеденная прогулка по сравнению с тем, что сейчас пыталась проделать матушка.
Она знала, что долго ей не продержаться — спустя пару-другую секунд полная неразбериха овладеет ее телом и разумом. Но ей нужна была одна-единственная секунда, а потом… Матушка почувствовала, как усиливается хаос, свалила его в мозг лошади весь без остатка и быстро вышла, вернувшись в свое тело как раз в тот момент, когда оно начало падать.
В голове у животного воцарился сущий ужас.
Бедная лошадь совершенно растерялась: что такое вдруг проникло к ней в голову, как оно там очутилось? Более того, она никак не могла понять, сколько же у нее теперь ног. Был выбор между двумя и четырьмя — или, возможно, шестью. Лошадь остановилась на трех.
Матушка услышала отчаянное ржание, после чего, судя по шуму, лошадь свалилась, захватив с собой еще двух своих товарок.
— Ха!
Она рискнула бросить взгляд на бегущую рядом Диаманду.
Которой рядом не оказалось.
Девушка барахталась в снегу, пытаясь подняться на ноги. Обращенное к матушке лицо было бледным как снег.
Из плеча Диаманды торчала стрела.
Матушка бросилась назад, схватила девушку и подняла ее на ноги.
— Скорее! Уже близко!
— Не могу бежать… Холодно…
Диаманда опять начала падать. Матушка успела поймать ее и, крякнув с натугой, закинула на себя.
Всего несколько шагов, а потом нужно будет только упасть впер…
Когтистая лапа вцепилась ей в юбку…
Все трое покатились по летнему папоротнику.
Первым вскочил на ноги эльф. Он несколько удивленно огляделся, после чего с триумфальным видом повернулся к двум лежащим на земле ведьмам. В руке у него уже блестел длинный медный нож.
Начать эльф решил с матушки. Она почувствовала его тошнотворный запах, увидела занесенную руку с ножом, из последних сил попыталась проникнуть в его голову…
[63] Впрочем, для нянюшки Ягг это было привычным делом.