Ромуальдыч двумя руками сдвинул скрежещущий запор, и уперся в стену. Поднатужился… Огромный бетонный блок, весом в пару тонн, повернулся вокруг центральной оси, открывая два узких прохода. На меня повеяло слабым теплом — мы вышли на второй уровень подвала.
— Не хреново девки пляшут… — выдохнул Борис Семенович, шалея. — По четыре сразу в ряд!
Четверг, 29 ноября. День
Зеленоград, площадь Юности
Я глянул в зеркальце заднего вида, и усмехнулся — прикрепленные из «девятки» разве что в «коробочку» не брали мой «Иж». Неприметный «Москвич» катил следом, а примелькавшийся желтый «Жигуль» лидировал.
Ладно, пускай… Чувствую, взялись за нас всерьез. Видать, насели на Форда, теребят не по-детски, а тот волшебные пендели раздает цэрэушникам. Иначе не объяснить тот грубый, непрофессиональный налет на объект «В». Шпионаж и штурмовщина несовместны. Кого ж так закусило?
Покрутившись в узком кругу Рокфеллеров и прочих Барухов, я начал понимать, что вовсе не они владыки Запада. Уж слишком всё явно — интересы, цели, рычаги влияния… Даже сборища Бильдербергского клуба несколько демонстративны, что ли. Человечеству тычут под нос — глядите, вот они, истинные земшарные правители! Не верю, как Станиславский говорил.
Истинные властелины всегда в тени, их не знает никто, но именно они подчинили себе Европу и Америку, высасывая соки из глобального Юга, а нынче облизываются на Север. На СССР.
Не удивлюсь, если на самой верхушке засели всего несколько человек, этакая мировая гопа, что держит трансатлантическую зону. Иначе не объяснить ту согласованность, с которой восемьдесят богатейших семей распоряжаются награбленным добром. Кто-то ж рулит банками, ловко направляя финансовые потоки, чтобы те вливались, куда надо…
— Хлеба нету, — глубокомысленно вывела Рита, ломая мои мудрствования. — Купишь? Свеженького.
— Слушаюсь и повинуюсь, — улыбнулся я, выворачивая на площадь Юности.
— А они надолго?
— Да нет… На недельку, где-то. Надо ж новые лыжи опробовать…
— Ну, ехали бы на Кавказ! — пожала плечиком спутница. — А то — Карелия. Там же холодно!
— Хех! — развеселился я. — Да они вообще на Хибины подались!
— Ты что?! — Рита изумленно захлопала ресницами. — Это ж вообще… Заполярье!
— Зато снегу навалом.
— Да уж…
Я заехал на стоянку, мимолетно отмечая зеленые «Жигули», припарковавшиеся чуть раньше.
— Рит, ты иди пока, а я в булочную заскочу.
— Ладно! — оставив у меня на щеке след горячих губ, девушка гибко выскользнула из машины.
Мои пальцы, следуя вредной привычке, потянулись к голове. Шрам едва выделялся под подушечками, и уже не болел. Целительские способности угасли не совсем…
Больше всего раздражала не рана, а собственная беспомощность. Сиволапость. Как можно было не почуять угрозу? Опасность я ощутил в самый последний момент, избежав гибели, но не дав сдачи! Даже той морды, по которой полагается съездить кулаком, а лучше локтем, не увидал! Позорище…
Тут меня отвлек Костя Валиев, Настин бойфренд. Он шагал навстречу, понурый и угнетенный невеселыми мыслями.
— Привет, Костян! О чем задумался, детина?
— Привет! — Валиев крепко пожал мою руку, но голос выдавал, что бодрость — поддельная. — Да я так, по работе…
— С Настей поругался? — понимающе молвил я.
— Да не… Не ругались мы… — промямлил Костя, глядя вбок, и неожиданно выпалил: — Она с кем-то еще встречается!
— О, как! — поразился я. — Интересненько… И кто же этот негодяй?
— Не знаю… Журналист, вроде… Я их видел издали, только не слышал. Он, там, рассказывает что-то, Настя смеется…