– В справочную Аэрофлота. Полечу туда. Первым же рейсом.
– Ира, успокойся. – Егор Ильич твердой рукой отобрал аппарат. Попросил жену: – Галя, принеси валерьянки.
Валерьянка оказалась наготове.
– Давайте, девочки, каждая по тридцать капелек, – велел Капитонов. – Вот так, умницы, а теперь – водички… И слезки утираем…
Жена и дочь послушно запивали капли, доставали носовые платки…
– Ну, полегчало? А теперь присядем и спокойно поговорим. Без истерик. И без оскорблений. И так уже дров наломали.
– Мы – наломали? – подняла бровь жена.
А дочь снова взвилась:
– Да о чем тут говорить? И зачем?! Не болтать надо, а туда лететь, забирать ее, пока не поздно!
Егор Ильич оставил реплику дочери без ответа. А Галина Борисовна внимательно посмотрела на супруга, мимолетно заметила:
– Ты вроде бы и не удивился…
– Честно сказать, не сильно, – признался Капитонов.
Дочь резко повернулась к нему:
– Ты… ты знал? И молчал?!
– Ира, – поморщился Егор Ильич. – Прошу тебя – прекрати истерику. Нет, конечно, ничего я не знал. Но догадывался, что у девчонки любовь. Она всю весну как на крыльях летала. Глаза горят, мордаха хитрая… Да и букеты эти огромные – вы верили, что они от бывших одноклассников?
– Настя никогда ничего не рассказывала, – задумчиво сказала Галина Борисовна.
– А ты ее разве спрашивала? – поинтересовался Егор Ильич. – Кого волновало, что у нее на душе? Девочка благополучная, не пьет, не курит, в институт – ходит, сессии – сдает, о чем еще беспокоиться?
– Можно подумать, ты у нее спрашивал, – огрызнулась супруга.
– И я не спрашивал, – примиряюще сказал Егор Ильич. – Честно говоря, не до того было… Вот и упустили девчонку.
– Ну и что теперь делать? – требовательно спросила Ирина Егоровна. Ей явно хотелось решительных действий – прямо сейчас, немедленно.
Реплика осталась без внимания. Галина Борисовна снова спросила мужа:
– И ты догадывался, что, м-мм… ее избранник – этот Арсений? Они же в десятом классе друг друга, кажется, едва терпели!
– Ну, не то чтобы «едва»… Они тогда просто конкурентами были. Боролись, считай, друг против друга. И Настя злилась, что Сеня способней ее. А сейчас им делить стало нечего. Да и перед глазами у нее Сеня теперь не маячит. Каждое утро ее чувство вспыхивает с новой силой.
– Как она только могла! – Ирину Егоровну аж передернуло. – Он такой отвратительный! Вечно голодный, вечно колючий, рубашки эти байковые… И это его «гэ» ужасное!
– Так пообтесался он, Ирочка, пообвык. Почти москвич стал – уже два года в столице живет.
– Настоящего москвича ей, конечно, найти было сложно, – ядовито произнесла Галина Борисовна.
Муж неожиданно согласился:
– Между прочим, и правда непросто. Я однажды к Насте на факультет заезжал и своими глазами видел, что там за парубки… Дохляки, очкарики, неврастеники. Как таких только на военной кафедре держат? А Сеня – парень крепкий. И не дурак. И байки травит смешные, а что еще девочкам надо?
– Кстати, пригласил его сюда ты , – напомнила жена.
Егор Ильич поморщился, но промолчал.