— Постой, — звучит сиплый голос.
Вперед выходит мужчина. Ему около пятидесяти. Среднего роста, с бледными глазами и лицом, изрытым глубокими шрамами, словно последствия акне или картечи. Стоит ему заговорить, как все взгляды обращаются к нему, в воздухе повисает выжидающая тишина, и сразу становится ясно, что настоящий босс здесь вовсе не Иван Зелинский.
— Ты знаешь, кто я? — обращается ко мне мужчина.
Я киваю.
Это Тимон Заяц, более известный как Rzeźnik — Мясник. Я не знал наверняка, что Иван работает на него, но догадывался. В Варшаве все нити ведут к Мяснику.
Мы стоим друг напротив друга, смотрим глаза в глаза. Его — побелели от возраста и от того, что им, вероятно, довелось повидать. Они видят меня насквозь.
Я не опускаю взгляд. Не чувствую страха. Не беспокоюсь о том, что Мясник может со мной сделать.
— Сколько тебе лет, мальчик? — спрашивает он.
— Шестнадцать, — отвечаю я.
— На кого ты работаешь?
— Я работаю в «Свежих деликатесах». Делаю бутеры и вытираю столы.
Мясник поджимает губы и пристально смотрит на меня, пытаясь понять, не шучу ли я.
— Ты работаешь в кулинарке?
— Да.
— Это ты убил Новака и Адамовича?
— Да, — не моргнув и глазом отвечаю я.
Он снова удивлен. Заяц не ожидал, что я так легко признаюсь.
— Кто помогал тебе? — спрашивает он.
— Никто.
Теперь Мясник разозлился. Но он обращает свой гнев на собственных людей и произносит:
— Пацан-уборщик в одиночку выследил и убил двоих из моих солдат?[3]
Это риторический вопрос. Никто не смеет на него ответить.
Заяц снова поворачивается ко мне:
— Сегодня ты хотел убить Зелинского?
— Да, — киваю я.
— Почему?
На широком лице Ивана мелькает страх.
— Босс, почему мы… — начинает он.
Движением руки Заяц заставляет его замолчать. Мясник все еще пристально смотрит на меня, ожидая ответа.
Мой рот распух от удара пистолетом, но я четко произношу свои слова:
[3] Soldier (англ.) — самый младший член мафии.