Негласные войны. История специальных служб 1919-1945. Книга вторая. Война. Том первый: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

е) выяснять, где и какие оборонительные рубежи уже построены, их оборудование в инженерном отношении, вооружение, устройство связи, имеются ли там гарнизоны;

ж) следить и точно фиксировать результаты бомбардировок нашей авиацией;

з) при всех возможностях захватывать приказы, донесения, оперативные карты и прочие документы противника.

Данные агентурной и боевой разведки незамедлительно сообщать Центральному Штабу партизанского движения”[422].

Кроме перечисленных направлений, от партизан требовалось:

— устанавливать расположение крупных складов боеприпасов, горючего, продовольствия и определять ориентиры, по которым авиация могла бы их обнаружить, несмотря на маскировку;

— устанавливать и захватывать образцы новых видов вооружения;

— вести наблюдение за складами отравляющих веществ, за подготовительными мероприятиями врага к газовой войне, захватывать образцы отравляющих веществ, противогазов и других защитных средств;

— передавать метеорологические сводки.

До середины 1942 года около 90 % зафронтовой разведывательной, контрразведывательной и диверсионной работы проводил НКВД и подчиненные ему группы и отряды. Руководство партизанским движением со стороны партийных и комсомольских организаций на практике приносило больше вреда, чем пользы, поэтому с весны 1942 года они осуществляли его в основном номинально, за исключением вопросов пропаганды. Аналогичная ситуация наблюдалась и в подпольном движении в городах. Действовавшие по дореволюционным принципам партийные организации и группы не выдерживали соперничества с гестапо, СД, ГФП и абвером и вскоре были почти полностью уничтожены. Продолжали работу главным образом профессиональные резидентуры и разведывательные сети РУ и НКВД, руководители которых из соображений безопасности старались как можно меньше контактировать с партийным подпольем. Сфера деятельности ЦШПД отчасти затрагивала компетенцию Наркомата внутренних дел, поэтому Берия утверждал, что такой штаб вообще не нужен, поскольку с оперативными задачами его ведомство способно справиться самостоятельно. Однако, несмотря на ведущую роль НКВД в партизанском движении, в 1942 году после образования ЦШПД опасения наркома относительно возможной утраты руководства его боевой деятельностью вполне оправдались. Вероятно, причиной такого решения стали постоянные (и, заметим, вполне справедливые) заявления НКВД о том, что основная задача партизан заключается не в боевых операциях, которые должны носить вспомогательный характер, а в разведке и диверсиях. Возможно, это не являлось его принципиальной концепцией, а просто отражало желание упрочить свою сферу влияния. Однако такой подход в принципе противоречил взглядам Сталина на этот счет и был признан ошибочным. В результате этой сомнительной победы партийных структур Наркомат внутренних дел, даже его 4-е управление, постепенно отводили от руководства боевой деятельностью партизан, что весьма отрицательно сказалось на результатах партизанской войны. Берия тоже оказался в проигрыше, но лишь частично. Оперативную работу у НКВД отбирать никто не собирался, и тогда по указанию наркома все разведчики и их агентура, ранее работавшие по линии партизанских отрядов, были оттуда отозваны. Это, естественно, не распространялось на так называемые разведывательные партизанские отряды, укомплектованные работниками 4-го управления НКВД/НКГБ и 4-х отделов территориальных органов. Они фактически представляли собой операционные базы для действий разведгрупп, отныне избавленных от опасной необходимости переходить линию фронта для отдыха, обмена информацией, снабжения, доукомплектования и прочих насущных потребностей зафронтовой работы. Все это они могли осуществить на базе отряда, где имелся также радиоузел для магистральной связи с “Большой землей”. За период войны от разведывательно-диверсионных партизанских групп поступило 8418 сообщений, из которых 2111 были доложены руководству государства и НКВД/НКГБ, 1358 — ГРУ ГШ КА, 429 — командующим и военным советам фронтов, а 629 — командующему авиацией дальнего действия[423]. Базы разведывательных партизанских отрядов обычно располагались на периферии контролируемых партизанами районов (“партизанский край” или “партизанская зона”). Однако обычные отряды теперь остались фактически без разведки. Такое решение Берия, полностью логичное с точки зрения межведомственного соперничества, негативно сказалось на поступлении от партизан разведывательной информации. Известно, что сбор разведданных представляет собой достаточно сложный процесс, досконально овладеть которым без специальной подготовки сложно. После отзыва разведчиков из отрядов их место заняли дилетанты, далеко не всегда справлявшиеся с поставленными задачами.

Другим проявлением борьбы за влияние на партизанское движение явилась история с постом его главнокомандующего. После учреждения этой должности 6 сентября 1942 года главкомом стал маршал Советского Союза Ворошилов, который, несмотря на все имевшиеся у него недостатки как военачальника, все же являлся профессиональным военным и мог квалифицированно осуществлять руководство боевой деятельностью партизан. Однако уже 19 ноября в результате его трений с партийным руководством пост главкома упразднили, и теперь в отсутствие военных во главе партизанского движения окончательно остался начальник ЦШПД Пономаренко, тот самый, который в июле 1941 года советовал жителям Белоруссии вооружаться косами и ломами и нападать на аэродромы противника.

Однако и не это оказалось самым слабым местом в организации партизанской борьбы в период до 1943 года. Кроме неудачного выбора общей стратегии, весьма негативную роль играл отрыв отрядов от потребностей командования фронтов, в операционной зоне которых они действовали. Именно это стало причиной расформирования ЦШПД в марте 1943 года как выполнившего поставленные задачи, что явилось еще одной серьезной ошибкой. К счастью, ее достаточно быстро осознали. Уже 17 апреля Центральный штаб партизанского движения был восстановлен, правда, в несколько ином качестве. Теперь УШПД с Молдавским отделом подчинялись напрямую Ставке ВГК. Практически одновременно все штабы партизанского движения получили идентичные директивы об улучшении разведывательной работы, выполнение которые оказалось для многих проблематичным. Лишь разведывательные партизанские отряды по-прежнему выполняли эту задачу достаточно качественно, но они справлялись с ней и до апрельских приказов и постановлений.

Деятельность одного из партизанских разведывательно-диверсионных отрядов “Победители” во главе с Д. Н. Медведевым достаточно широко освещена в отечественных источниках, но на отдельных ее аспектах все же следует остановиться подробнее.

Н. И. Кузнецов в мундире офицера люфтваффе

Отряд “Победители” формировался с учетом опыта, накопленного Медведевым во время командования предыдущим отрядом “Митя”, официально считавшимся разведывательно-диверсионной резидентурой (РДР) № 4/70. Новое подразделение предназначалось для действий на Волыни в окрестностях Ровно, выбранного оккупантами в качестве административного центра рейхскомиссариата “Украина” (РКУ). В этом городе располагалось его управление, многочисленные военные учреждения, АСТ-Украина, штабы полицейских служб и другие объекты устремлений советской разведки. Вместе с отрядом в тыл противника был заброшен опытный негласный сотрудник контрразведывательного управления НКВД Н. И. Кузнецов (“Колонист”, “Пух”), активно использовавшийся в разработке иностранных посольств и в совершенстве владевший немецким языком. Он по-прежнему числился не за 4-м, а за 2-м управлением и не входил в состав отряда, а был лишь прикомандирован к нему. В списках личного состава он значился под фамилией Грачев.

Отряд “Победители” стал базой для организации разведывательных сетей в городе, хотя его бойцам приходилось неоднократно вступать и в боевые соприкосновения с карателями. Эта задачу полковник Медведев и его сотрудники решали достаточно успешно. К осени 1942 года отряд-резидентура уже руководил агентурной сетью в Ровно, определил местонахождение ставки Гитлера под Винницей, захватил немало представляющих разведывательный интерес документов. Вскоре его операционная зона распространилась и на Луцк. Кузнецов в это время действовал в Ровно под видом чрезвычайного уполномоченного хозяйственного командования вермахта по использованию ресурсов оккупированных областей обер-лейтенанта Пауля Вильгельма Зиберта. Совершенное владение немецким языком и значительный довоенный оперативный стаж позволили ему успешно собирать имевшую немалое значение информацию в среде германских офицеров и чиновников. Утверждается, что именно Кузнецов первым получил данные о подготовке покушения на лидеров союзных держав на Тегеранской конференции 1943 года, хотя у многих историков эти сведения вызывают определенное сомнение. Независимо от этого, работа “Колониста” представляла собой образец прекрасного выполнения поставленных задач в весьма сложных условиях и даже без прочной легенды. Кузнецов более известен не достижениями в области сбора информации, а громкими террористическими актами, совершенными им в Ровно и затем во Львове. Он уничтожил немало высокопоставленных чиновников германской администрации и старших офицеров, похитил генерала Макса Ильгена и даже предпринял попытку покушения на гауляйтера Эриха Коха, хотя жесткие меры безопасности не позволили ему выполнить намеченное. Следует подчеркнуть, однако, что охрана не изъяла у “обер-лейтенанта Зиберта” два пистолета (в кобуре и в кармане), а это вызывает серьезные сомнения в ее профессионализме. Автоматчики и собаки не позволили террористу произвести выстрел, но при наличии у посетителя взрывного устройства Кох был бы обречен. По мере приближения фронта администрация рейхскомиссариата эвакуировалась из Ровно, после чего нахождение отряда “Победители” в окрестностях города утратило разведывательное значение. В начале 1944 года он перебазировался в окрестности Львова, в рассматриваемый период ставшего центром округа “Галиция” генерал-губернаторства. Там Кузнецов совершил свои последние террористические акты, после чего скрылся из города и на маршруте исчез. Наиболее вероятно предположение о его захвате либо убийстве боевиками УПА, о чем свидетельствуют попавшие в их руки документы разведчика. Факт гибели Кузнецова, посмертно удостоенного звания Героя Советского Союза, не вызывает сомнений, однако ее обстоятельства не ясны и до сих пор.

Проведение диверсий (“Д”) и террористических актов (“Т”) на находящихся на оккупированной территории железнодорожных коммуникациях, промышленных и военных объектах не являлось прерогативой одних только партизанских отрядов. С лета 1943 года органы 4-го управления занялись подбором, вербовкой и специальной подготовкой агентов-одиночек и групп с их последующей переброской через линию фронта, а также подготовкой на оккупированной территории агентов-вербовщиков со связями среди железнодорожников и работников промышленных предприятий. Ранее заброшенные со специальными заданиями по “Д” и “Т” группы и агенты-одиночки включались в единый план оперативных мероприятий, их деятельность подлежала активизации при помощи специально направляемых во вражеский тыл курьеров. Если террористические акты не приобрели широкого размаха и все же оставались единичными, то диверсии вскоре стали распространенным явлением. Основными их объектами были железнодорожные коммуникации, мосты, воинские эшелоны и склады, базы горючего, автотранспорт и промышленные предприятия, работающие на вооруженные силы и экономику противника.

Зафронтовая разведка использовала различные силы и средства, одним из которых являлись агенты иностранного происхождения, преимущественно граждане оккупированных Германией государств. В данном случае имеется в виду не партнерство государственных разведывательных служб, а прямое использование иностранцев в агентурно-боевой работе советских оперативных органов, для чего в июле 1941 года около Москвы военная разведка создала “политическо-десантную” школу под руководством майора Беднарова. Единовременно в ней обучалось до 3 тысяч слушателей, иностранцев и жителей некоторых республик из состава СССР. Для организации учебного процесса они были разбиты на чешскую, польскую, украинскую, белорусскую, французскую, германскую, румынскую, венгерскую, литовскую и эстонскую группы. Преподавание вели офицеры Академии генерального штаба, обучавшие слушателей радиосвязи, парашютному делу, пользовании картой и компасом, фотографированию, применению телефонной подслушивающей аппаратуры, вождению транспортных средств, методам простейшей подделки документов, самостоятельному изготовлению взрывчатых веществ и средств взрывания и методам проведения диверсий на железной дороге. Проводилась также политическая подготовка. Группы были различными по численности, например, польская насчитывала 140 слушателей. Средний срок обучения составлял две недели, после чего выпускники направлялись в распоряжение фронтов в полном составе, из них комплектовались соответствующие диверсионно-разведывательные подразделения. Например, литовская группа после ускоренного выпуска в середине сентября 1941 года была преобразована в подразделение под командованием полковника Хузче, его заместителя майора Матулакиса и комиссара Федоренко. Личный состав был разделен на 6 отрядов, каждый из которых имел собственную задачу:

— 1-й отряд (220 человек, 4 взвода) — десантно-боевой;

— 2-й отряд (12 человек) — уничтожение немецкого транспорта;

— 3-й отряд (27 человек) — разведывательный;

— 4-й отряд — приведение в исполнение высшей меры наказания предателям и пособникам оккупантов;

— 5-й отряд — диверсии на военных и промышленных объектах;

— 6-й отряд (20 человек) — санитарный.

Кроме централизованно комплектовавшихся национальных подразделений, отмечались и иные случаи. После нападения Германии на Советский Союз несколько молодых польских офицеров, входивших в радикальную группу “Левые демократы”, добровольно предложили свои услуги советской разведке. Для начала их направили с агитационной миссией в лагеря, где содержались интернированные и военнопленные поляки, и вскоре группа пополнилась почти 150 младшими офицерами Войска польского. В середине июля 1941 года 54 человека из них прошли интенсивный курс диверсионной подготовки и 16 августа были заброшены в тыл вермахта. Вскоре они установили радиосвязь с Центром по двум линиям и постепенно рассредоточились по заданным точкам. Подвижные группы и нелегальные резидентуры начали работу в нескольких районах генерал-губернаторства и на прилегающих территориях. Агентурные сети были развернуты в районах Гдыни, Гданьска, Познани, Варшавы, Люблина, Радома, Кельце, Перемышля, Кракова, Бреста, Львова, Жешува и некоторых других. Их главным резидентом являлся капитан М. Арцишевский (“Михал”). Как уже указывалось в главе о Польше, деятельность этих сетей оказалась результативной, но недолгой. В период с лета 1942 по весну 1943 года они были разгромлены, а “Михал” арестован и казнен.

Временами зафронтовая разведка занималась решением не вполне типичных для нее задач. В начале 1943 года НКВД начал формирование оперативно-чекистских групп для работы на оккупированной противником территории Литвы, Белоруссии и Украины по сбору информации с целью последующего упорядочения обработки трофейных документов вермахта, концентрировавшихся в Свердловске в 1-м (учетно-статистическом) спецотделе НКВД СССР. Однако ограничивать задачи зафронтовых групп такой своего рода составной частью информационно-аналитической работы было бы нерационально, поэтому на них же возложили обязанности по созданию нового агентурного аппарата в своих зонах ответственности. В его задачи, в отличие от обычной агентуры, входила подготовка к работе после освобождения, в первую очередь сбор и накопление сведений о карателях, ставленниках и пособниках оккупантов и совершенных ими преступлениях. В конце 1943 года активность подобных зафронтовых групп госбезопасности особенно повысилась.

Заканчивая тему зафронтовой разведки, следует отметить, что в период неуверенности советского руководства в позиции Японии допускалась возможность ее нападения на Дальний Восток. С учетом опыта первых месяцев 1941 года, в этом регионе, в основном в Хабаровском крае и Приморье заблаговременно закладывались базы и формировались кадры для развертывания партизанской войны в случае вероятной их оккупации японской армией. Организовывались основные и резервные резидентуры и агентурные сети, оборудовались тайники с оружием, боеприпасами, взрывчатыми веществами, средствами связи, продовольствием и медикаментами — в общем, создавалась, хотя и в крайней спешке, система, аналогичная разрушенной в предвоенный период в процессе уничтожения системы “малой войны”.

По мере появления уверенности в том, что войны на Дальнем Востоке удастся избежать, советское руководство смогло заглянуть несколько дальше вперед. Оно было озабочено послевоенным обустройством Китая и Маньчжурии и с этой целью распорядилось о создании в 1941–1942 годах под эгидой разведотдела штаба Дальневосточного фронта совершенно особого, своего рода уникального разведывательно-диверсионного формирования — 88-й отдельной стрелковой бригады особого назначения. Она была образована на базе ранее упоминавшихся лагерей “А” и “Б” для перешедших в СССР китайских и корейских партизан путем доукомплектования советскими гражданами. Общая численность бригады, командиром которой являлся китаец подполковник Чжоу Баочжун, превысила 12 тысяч человек. Ее боевое применение было в значительной степени аналогично ОМСБОН, с той существенной разницей, что до августа 1945 года СССР на Востоке ни с кем не воевал. В связи с этим артиллерийский дивизион и некоторые другие подразделения 88-й бригады бездействовали, а основная боевая работа ложилась на действовавших в японском тылу небольшими группами разведчиков, диверсантов и связников. Но и после вступления Советского Союза в войну против Японии эту часть не отправили в бой, а в соответствии с приказом командующего войсками Дальневосточного военного округа расформировали. Китайцы из ее личного состава были использованы для создания органов военного и гражданского управления в освобожденной и возвращенной Китаю Маньчжурии, а корейский батальон во главе с капитаном Ким Ир Сеном в полном составе был введен в Корею.

[422] Там же. — С. 294 — 295.

[423] Очерки истории российской внешней разведки. Том 4… С. 32.